Мечников. Из доктора в маги

— Не рискуй собой, — попросил я. — Ничего, остаток пути мы пешком пройдём. Лучше остановись около выезда из села. Любую живность избегай. К лошадям никого не подпускай. Даже мышь.

Грызуны могут служить переносчиками ящура. Если это действительно та инфекция, о которой я думаю, посторонним людям и животным лучше воздержаться от контактов со всеми живыми существами, что обитают на территории посёлка Владыкино.

Я, Синицын и Родников высадились из повозки и пешком направились к местной церквушке, в которой кто-то додумался собрать всё население.

— Плохое у меня предчувствие, — вздохнул Родников. — По рассказам похоже на горячку прелюбодеев.

— Эдуард, ты совсем, что ли, не слушал? — рассмеялся Синицын. — Каких ещё прелюбодеев? Фёдор сказал же, что с животных всё началось.

— Ну, мало ли, чем тут жители со скуки занимаются… — пожал плечами Родников.

— Не мели чепухи, — отмахнулся Синицын.

Анамит? Это ещё что за диагноз такой? Впервые в жизни слышу.

Я решил не раскрывать своего незнания местных лекарских формулировок, но конюх Фёдор, сам того не зная, спас ситуацию."

"— Гнойный анамит? Это что за пакость такая? — поинтересовался он.

— Магические каналы есть в любом человеческом теле, — объяснил Синицын. — Только у дворян они хорошо развиты, а у простолюдинов атрофированы. Превращены в усохшие волокна, которые не могут проводить магию, потому что ядер и чаш с маной у обычных крестьян нет.

А Илья Синицын оказался весьма образованным лекарем. Я полагал, что он только в обороте денежных средств хорошо разбирается. Но, вышло так, что первое впечатление оказалось ошибочным.

— Почему ты так стойко уверен, что это именно анамит? — поинтересовался я. — Здесь могло обойтись и без чёрной магии.

— Алексей, я готов десять рублей поставить на то, что не ошибся в диагнозе, — заявил Синицын. — Если хочешь, можем поспорить. Эдуард, ты с нами?

— Нет уж, — хмыкнул он. — Я пас. В прошлый раз я уже с тобой поспорил, Илья. Мне хватило. Половину месячного дохода потерял.

— Потому что со мной бесполезно спорить, — усмехнулся он.