Лунная радуга

— Патрик, ты знаешь лесную таверну под названием «Пьяная фея»? — спросил герцог, и мужчина снова поклонился.

— Да, ридган.

— Прямо сейчас отправь туда лекаря. Немедленно, Патрик.

— Слушаюсь, ваше милосердие, — он развернулся и уже почти вышел из кабинета, но Леон окликнул его:

— Погоди! Найди ридганду Гортензию и скажи, что я жду ее.

Мы снова оказались наедине и, волнуясь, я обратилась к мужу:

— Благодарю вас, это так великодушно с вашей стороны…

— Остановитесь, — прервал меня герцог и, поднявшись, медленно подошел ко мне.

— Да, — я отвела глаза, но вдруг ощутила новый прилив смелости и тихо поинтересовалась: — Вы позволите мне заниматься кухней?

— Кухней? — он удивленно вскинул брови и, остановившись за моей спиной, положил руки на мои плечи. — Кстати, откуда такие познания в искусстве приготовления пищи? Мне казалось, что вы избалованы и капризны… Я изумлен, Рианнон.

— Неужели вы сделали такие выводы после одной встречи? — я чувствовала жар, исходящий от его ладоней и во мне все переворачивалось от феерических ощущений. Никто и никогда так не действовал на меня.

— Отчего же… — герцог провел пальцем по позвонку под моими волосами, и я даже прикрыла глаза от удовольствия. — Слухи о вашем несносном характере давно доходили до меня.

— Зачем же вы женились на мне? — я не знала, что там вытворяла хозяйка этого тела, но своим побегом, я похоже лишь убедила его в своей своенравности.

Я охнула, когда герцог резко развернул кресло вместе со мной и, опершись руками в подлокотники, склонился так низко, что его дыхание скользнуло по моей щеке.

— Потому что я увидел в вас то, что отсутствует в других женщинах, герцогиня… Вы сильны духом, а это куда более привлекательное качество, чем покорность и бесконечное стремление угодить. Но я еще раз предупреждаю вас — никаких сумасбродств, иначе…

Его желтые глаза в упор смотрели на меня, и я таяла как сливочное масло на горячем тосте.

— Вы обещаете вести себя, как подобает герцогине? — он будто гипнотизировал меня своим тихим, бархатным голосом и я прошептала:

— Да гори оно огнем… Обещаю…Все что угодно…

Его брови снова поползли вверх, а потом он расхохотался, выпрямляясь во весь свой огромный рост. О Боже… зачем я это сказала?!

Мои щеки запылали уже в который раз, и я упрямо нахмурилась.