Лунная радуга

Я приготовилась к самому худшему, но он не спешил выказывать свое недовольство, что пугало еще больше. Леон подошел к окну, и я добрых пять минут смотрела на его спину, ожидая скорой расплаты. Кожа под накладками жутко чесалась, и я вспыхнула, представив, как нелепо выгляжу в своем жутком наряде.

Наконец, герцог повернулся ко мне и спокойным голосом сказал:

— Ридганда, с этого дня вы будете жить здесь. Насколько я понимаю, вы уже в курсе вашего нового статуса?

— Я сделаю все, что вы скажете, — горячо заговорила я, с легким страхом наблюдая за ним.

— Что с ней? — Леон вскинул на меня свои желтые глаза и, что греха таить, я восхитилась его выдержкой.

— Во время бури на нее упало дерево, и у нее сломаны ребра, — быстро ответила я, отчаянно надеясь на его великодушие. — А возможно, и сильный ушиб головы.

Я побоялась говорить «сотрясение мозга», ибо не была уверена, что в этом мире есть такое определение.

— Я распоряжусь, и к ней отправится лекарь, — герцог подошел к столу и указал мне на кресло.

Его поведение начинало успокаивать меня — мой муж был абсолютно адекватным человеком, но все же на легкий исход дела, надеяться тоже не приходилось.

Я присела и, набравшись смелости, снова заговорила:

— Я понимаю, что не имею права требовать что-либо у вас, но это нужно сделать как можно быстрее… Пожалуйста, я прошу о ней, как о матери…

Леон дернул за шнурок, висящий за его спиной, и холодно спросил:

— Вы все это время скрывались в таверне этой женщины?

— Да, — кивнула я, решив вести себя так же спокойно, как и он.

"— Как у вас оказалась «Лунная радуга»? — герцог внимательно наблюдал за мной, и от его взгляда мне становилось не по себе. — Это очень странно, вы не находите?

Я решила придерживаться основной версии, но по лицу мужа поняла, что верит он в нее мало, но это было понятно… после таких-то событий.

В дверь кабинета постучали и, не сводя с меня тяжелого взгляда, Леон громко сказал:

— Войдите!

Это был незнакомый мне слуга — высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с редкими седыми волосами и орлиным носом, который придавал его лицу излишнюю строгость.

— Я слушаю вас, ридган, — слуга поклонился и, не глядя на меня, застыл, как каменная статуя.