Красный, белый и королевский синий

Генри произносит те самые два слова из чулана на Уимблдоне, только на сей раз они звучат иначе: «Прошу тебя. Мне нужно, чтобы ты это сделал». Алекс все еще не может поверить, что Генри способен такое сказать, а он единственный, кто может это услышать.

Поэтому он исполняет его просьбы.

Спустившись с небес на землю, Генри безмолвно валится на живот, выжатый и размякший, а Алекс лишь смеется про себя, приглаживая потные волосы и прислушиваясь к тихому храпу, который раздается почти сразу же.

Тем не менее ему требуется несколько часов, чтобы уснуть.

Генри пускает на него слюну. Дэвид забирается в постель и сворачивается калачиком у их ног. Всего через несколько часов Алекс должен будет вернуться в самолет, чтобы подготовиться к Национальному съезду демократов, но он не может уснуть. Это просто смена часовых поясов. Это просто смена часовых поясов, убеждает он себя.

Он вспоминает, словно в тумане, как однажды сказал Генри, чтобы тот не слишком загонялся.

– Став вашим президентом, – произносит Джеффри Ричардс с одного из плоских экранов в предвыборном штабе, – я сделаю одним из моих многочисленных приоритетов поощрение молодых людей к участию в работе правительства.

Республиканцы из Университета Вандербильта приветствуют его речь аплодисментами в прямом эфире, и Алекс притворяется, что его рвет на текущие политические наработки.

– Почему бы тебе не подняться сюда, Бриттани? – Симпатичная белокурая студентка присоединяется к Ричардсу на трибуне, и тот обнимает ее за плечи. – Бриттани была главным организатором, с которым мы работали на этом мероприятии, она проделала потрясающую работу, чтобы обеспечить нам такую изумительную явку!

Больше аплодисментов. Один из коллег Алекса, менеджер среднего звена, швыряет в экран бумажным шариком."

"– Такие молодые люди, как Бриттани, дают нам надежду на будущее нашей партии.

Хотел бы я увидеть поединок в клетке между твоей бабулей и этим сраным упырем, который выступает против моей матери, – пишет Алекс Генри, вернувшись в свою кабинку.