Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

– Ничего себе, как твоя память работает! Лучше бы ты забыл лишний раз в скамбил сыграть! Ты посмотри на обгоревшие пальцы ребенка!

Было сказано еще много обидных слов. Савва старался не слушать.

– Завтра встану рано и все сделаю, – сказал он примирительно. – Савва осмотрел пальцы Наташи. Розовая шкурка, обмазанная постным маслом. Кое-где черные лохмотья обгорелой тонкой кожицы.

– Сильно больно?

– Нет. Уже не очень.

– Лучше бы ты ночью туда не ходила, – жалостливо посоветовал он ей.

– Лучше бы ты все вовремя делал! – взорвалась опять Ирини. Савва видел, как ее лицо некрасиво исказилось.

– Ну ладно, ладно, успокойся, сказал же тебе – завтра сделаю, – и, хлопнув дверью, он ушел спать. Ирини еще долго возилась на кухне, раздраженно двигая стулья и посуду. Спать она легла только после того, как услышала Саввин храп.

* * *Куда ему деваться от такой жены? Как она может подумать, что он кого-то хотел убить? Ну, забыл, с кем не бывает? В такие минуты Савва особенно остро ощущал свое одиночество.

"Надо что-то делать… А что? Опять прийти с повинной головой и попросить прощения, признать, что это его грубое упущение с этой чертовой лампочкой.

Иногда он думал, что все можно простить этой женщине, но только не ее грязный мат, который выплескивался из нее в минуты, когда она злилась на него или детей. Сколько раз он ей говорил, убеждал, просил, но бесполезно.

«Не надо меня злить, – говорила она, – если вы меня не понимаете, может, хоть это заставит вас подумать, что надо и, что не надо делать».

Вот и все. Коротко и ясно.