Красавица для чудовища

Иногда ее смущает то, что нет никаких воспоминаний о прошлом и, когда возникают эти сомнения, он вкрадчиво шепчет ей на ухо:

— Запомни, ты сотворена мной. Ты — моя мечта. И все твои воспоминания теперь будут связаны со мной.

Она удовлетворяется таким объяснением и продолжает порхать по жизни. Нет, не так. Над жизнью. Над бренными заботами и бытом, не расстраиваясь даже из-за ненависти и зависти женщин. Она знает, что Рэй не подпускает к ней мужчин и только смеется над его ревностью и собственническими инстинктами.

Ее мужчина. Ее бог.

Он сидит в одной из комнат дворца и смотрит на призрачный огонь. Нет, огонь вполне настоящий, но только он знает, что он сотворен силой мысли, как и все здесь. Фееричный и праздничный дворец — его детище, его создание. Он родился в миг тоски, в момент стремления к свету и теплу. Сейчас в подземном чертоге был поздний вечер, за ним придет ночь, которую потеснит подоспевшее утро, чтобы почти сразу смениться днем. Все так же, как и там, наверху. Он мог сделать так, чтобы здесь всегда светило солнце, но стремление к естественности время от времени брало верх, из-за чего в чертоге князя тьмы раньше частенько лили дожди или шел снег, подвластный переменчивому настроению хозяина.

Он радовался, как дитя, когда впервые почувствовал себя творцом, а не безжалостным собирателем душ и долго не мог остановиться, создавая не только великолепные сады и морские просторы, но и собственную свиту. Одиночество было скрашено… на пару тысяч лет.

Только прошедший через все переплетения тьмы, через все, что рождает злость и смерть, способен в полной мере ощутить радость, рожденную светом. Да, князь тьмы, бог смерти с непроизносимым и вызывающим болезненные спазмы в горле именем, был нужен для того, чтобы поддерживать равновесие и гармонию в мире. Но то же самое равновесие нужно было и ему. Чтобы не сойти с ума, чтобы не озвереть и не стать подобным демонам, заточенным глубоко в подземелье.

Усмехаясь, он перекатывает между пальцами тонкую ножку узкого бокала, в котором плещется жгучая янтарная жидкость, призванная в этот вечер успокоить некоторое волнение в крови.

Князь с улыбкой вспоминает небесный чертог, в котором радужные, светлые боги придаются бесконечным козням и разврату. После нескольких сотен лет, проведенных в этом вертепе, прикрытом блестящей ширмой всеобщего поклонения, он полюбил миссию, возложенную на него Верховным Богом, полюбил свое мрачное уединение.