Красавица для чудовища

Его многочисленные рабыни встретили ее кто с жалостью, кто с ревностью. Она не понимала и не принимала ни того, ни другого.

Большую часть времени она проводила в комнате, за исключением, тех моментов, когда ее буквально силком приводили в общую комнату обедать.

Она оплакивала отца, не зная, выжил ли он."

"Если он жив, то она готова заплатить такую цену.

Удивляло то, что принц не посылал за ней. Она предполагала, что он хочет помучить ее неизвестностью. Сапфиру это не успокоило. Ей было страшно, но почему-то рука не поднималась покончить со своей жизнью.

Это пугало, но она не сдавала позиции.

Однажды утром к ней в комнату притащили ванную, которую наполнил водой. Сапфира поняла, что ожидание закончилось, пока они отмокала, на кровати разложили наряд из темно-синей парчи с отделкой более богатой, чем принцесса носила в своем замке. Но, одев его на себя, она поняла, что первое впечатление обманчиво.

Не унижая себя просьбами и слезами при слугах, Сапфира сунула ноги в домашние туфли на каблуках и пошла вслед за служанкой, пугливо оглядывавшейся при каждом шорохе. Принцесса размышляла о том, станет ли она бояться собственной тени после общения с наследником Авалонии.

Как истинная иридийка, он не понимала царящих здесь нравов.

Если бы на иридийский трон претендовал такой деспот, люди давно уже устроили бы бунт, подняв тирана на копья.

Если бы… не это ли предлагала ей старуха? Может, она хотела, чтобы и Сапфира стала такой же, как принц Авалонии?

При этой мысли Сапфира вздрогнула. Нужно изо всех сил сопротивляться искушающему шепоту снов.

Она сможет! Она сильнее!

Покои повелителя отличались от убранства гарема, как все называли помещение, где жили женщины. Хотя гарем для принца не восточного королевства — нонсенс. Но наследник Авалонии перешагнул все устои и принципы.

Спальня была отделана в багровых тонах. Этот кровавый цвет выделялся пятнами на белом фоне. Портьеры, балдахин над кроватью, пушистый ковер, скрадывающий звук ее шагов — были багрового цвета.

Все остальное было девственно белым. А на белоснежных, залитых солнечным светом, простынях возлежал принц в черном халате, небрежно распахнутом на груда. Рядом с ним стоял поднос, и Сапфира поняла, что он, в отличие от нее, поел.