Кабы я была царица...

Как, как, говорю, ее имя, поэтессы этой? Представляете?

– Ну а он? – тоже в который уже раз переспросила Вика, перехватывая из Сониных рук готовый раскатанный сочень.

– А тут он мне и брякнул – Амалия Тараканова ее имя! Нет, представляете, что тут со мной было, а? Умереть и не встать… Девки, а вы его сами-то помните хоть? Отец мой его привел, он белобрысенький такой был… Познакомься, говорит, дочка, это братец твой Ванечка…

– Не-а. Я не помню, – помотала головой Вика.

– Ну как? Ты еще на него с кулачками накинулась – приревновала.

– Ой, а я помню! – тут же встрепенулась Соня. – Точно помню! Только я бы его никогда не узнала…

– Так и я его не узнала тоже! Если б не разговорились, так и расстались бы в неведении. Я же все норовила осторожненько выяснить, как он к Сонюшке относится. Серьезно иль нет. А он тут возьми да брякни – я, мол, однолюб! Как и мой отец! Да уж, чудны дела твои, Господи… Сонька, не смей! Ты посмотри на нее, Вика! Она опять целую ложку фарша прямо у тебя из-под носа тяпнула!

– Ой, да пусть ест… – рассмеявшись, махнула на нее рукой Вика.

– Да знаю я, какой ей белок необходим… – проворчала Томочка, чуть улыбнувшись. – Вот настряпаем пельменей, этот белок и придет как раз ими угощаться…

– Да ну тебя! – моментально покраснев, потупила глаза Соня.

– Ой, да ладно… Куда он от нас теперь денется? А фарш все равно не трогай! Вот скажу ему, что ты мясо сырое, как собачонка, жрешь, он сразу тебя и разлюбит!

– Ви-и-ик… – просунулась на кухню коротко стриженная Славикова голова, – ничего у меня с этом краном не получается… Может, все-таки мастера вызовем, а? Ну откуда я знаю, как эти краны делают?

– А вот не хочу слышать ничего! – звонко ответила ему Вика, лучезарно улыбнувшись.

– Да тут все ключи старые, проржавели давно… – снова захныкал Славик, одновременно отвечая ей такой же лучезарной, но более короткой и сдержанной улыбкой.

Соня с Томочкой переглянулись мельком и хихикнули едва слышно, чтоб не обидеть парочку.