Измена. Право на обман

Я не хочу видеть папу, потому что я очень обиделась и хочу взять тебя в союзники против папы, чтобы сделать ему больно, но так нельзя поступать. Поэтому… поэтому ты должен побыть пока на нейтральной территории, у бабушки с дедушкой.

— Так…

— Мама должна взять себя в руки и поговорить с папой, а говорить иногда очень тяжело, потому что хочется кричать…

— И кусаться?

— И кусаться, да, — медленно киваю, — а если я буду кусаться, то папа тоже будет… и, возможно, нам стоит покричать и покусаться, но ты видеть этого не должен.

— Я уже хочу. И я не могу, да?

— И в этом нет твоей вины, милый, — поглаживаю его щеку.

— Виноват папа?

— Передо мной, да. Именно в этом нам сейчас и нужна помощь, сынок. Не вини сейчас никого, а порадуйся большому динозавру, побудь с бабушкой и дедушкой. Мы все, я, папа и ты, соберемся и обязательно поговорим, но для этой важной беседы папа и мама должны прийти в себя.

— А я могу позвонить папе?

— Можешь, — медленно киваю, — и никто не запрещает ему прийти сюда и побыть с тобой… Только я предупрежу бабушку и дедушку, а то они…

— Хотят быть твоими союзниками, — Денис задумчиво чешет щеку.

— Вот и с дедулей мне надо тоже поговорить.

— Ты со всеми разговариваешь…

— Приходится быть и парламентером, — смеюсь я.

— А кто это?

— Этот тот, кто ведет переговоры и обсуждает условия перемирия между двумя сторонами. И очень многое зависит от парламентера, Дениска.

Денис поддается ко мне, прижимается и обнимает. Как же хочется зарыдать сейчас, выплеснуть весь страх, обиду и злость на сына, чтобы он разделил со мной все эти негативные чувства, но нельзя.

— Пала-ра… рем…нтер…

— Пар, — тихо отвечаю я.

— Пар, — повторяет Денис, чуто картавя.

— Ла.

— Ла.

— Мен.

— Мен.

— Тёр.

— Палрамретер, — быстро проговаривает Денис и с восторгом смотрит на меня.

Смеюсь, одариваю его чмоками и щекотками. Хохочет, уворачивается и падает на спину.

— Парламентеру надо с бабулей и дедулей поговорить, — массирую пяточки Дениса сквозь носки.

— Подслушивать нельзя?

— Но очень хочется?

— Да.

— Тогда подслушивай, — пожимаю плечами.

— Тогда не буду, — улыбается, — так неинтересно. Если ты партерламетер, то я бы был шпионом.

— И сдал бы нас папе? — охаю я.

— Я сам себе шпион, — тянется к динозавру и переворачивается на живот. — Иди, мам.

Покидаю комнату Дениса. Папа и мама ждут меня на кухне, бледные и мрачные.

— Твоя мать мне так ничего и не сказала, — шипит папа.