Измена. Право на обман

— Папа взрослый…

— Папа — мальчик, — Денис хмурится, — и он не понял почему ты так над платьем плакала. Помнишь?

Мне нечем крыть слова Дениса. Я тоже придерживаюсь мнения, что мальчики, даже взрослые, куда глупее девочек. И я не знаю, это из-за воспитания, или из-за того, что их мозг устроен иначе. Это женщина вечно оберегала очаг, и, наверное, за тысячелетия научилась осторожности, обдумыванию и настороженности. А мужики? Вижу мамонта? Бегу за ним!

И скучать мальчикам нельзя. Когда Дениса одолевает тоска, он начинает чудить.

Мои наблюдения за детьми на детской площадке убедили меня, что девочки в скуке посидят, поковыряются в песке и пойдут к маме, мальчишки же… песком бросаются, друг друга задирают, лезут на деревья, дерутся, устраивают кульбиты, которые могут окончиться сломанными руками и ногами.

Я позволила заскучать Саше? Это моя вина? Я же заметила его нарастающую холодность и то, что он стал чаще задерживаться на работе, однако предпочла проигнорировать все эти звоночки.

И все это началось не полгода назад, когда он снюхался с Аней, а раньше. Я решила, что мне легче поверить в то, что его выматывает бизнес, чем лезть глубже, но были ли у меня самой на это силы? Нет, не было.

И вопрос, была ли я в состоянии отвлечь Сашу от измены? Отвратили бы эксперименты и красивое белье от идеи гульнуть к молодой и раскованной? Я не навешиваю на себя чувство вины, а лишь рассуждаю и хочу понять, а есть ли у женщин в подобных ситуациях возможности для маневра и власть? Я ведь не одна такая особенная с неверным мужем.

— Мам, — Денис отвлекает меня от сложных размышлений. — Я хочу кричать.

— Покричи.

Денис встает и кричит. Сжимает кулаки, топает ногами и зажмуривается. В комнату заглядывает бледная мама, и также бесшумно исчезает. Крики Дениса повышаются до визга, затем он замолкает, чтобы отдышаться, и вновь срывается на злой, обиженный крик, а затем падает на спину. Бьет пятками по плотному ковру, тиранозавр, который умеет шагать и рычать, переворачивается с открытой пастью.

Денис затихает и складывает руки на груди.

— Полегчало?

— Да, — шмыгает. — Мам.

— Да, милый?

— Я уже почти не злюсь на папу.

— Это хорошо.

— Но ты злишься.

— Денис, — сползаю с кровати и ложусь рядом. — Ты не должен оглядываться на мои чувства. Моя чувства и эмоции — это мои, а твои — это твои.

Какая же я гадина. Я только вчера пыталась манипулировать сыном и его эмоциями.