Измена. Право на обман

Я горячо желаю, чтобы Павел меня, как следует, отмудохал. Пусть разобьет мне голову о стену, размажет ее в лепешку, раз толку от нее никакого нет. И, видимо, он улавливает мое отчаянье, потому что выпускает из хватки и отступает.

— И не надо тут делать из себя святого, — хмыкаю я, желаю спровоцировать Павла на очередную вспышку агрессии, которую заслуживаю.

— Ты по себе людей-то не суди, Саша, — Павел в неприкрытом презрении кривится. — Не все мужчины изменяют женам, у кого-то есть принципы. Да, ты не один такой, вокруг которого вьются красивые и молодые, — обнажает зубы в неприязненном оскале, — мы все сталкиваемся с соблазнами, но кто-то вместо того, чтобы закутить с большими сиськами… — глухо урчит и повышает голос, — идет и покупает любимые конфеты жене!

— И этот кто-то ты? — отпрянув от стены, хмыкаю.

— Чего тебе не хватало?! Заскучал? Что не так тебе было?!

— А какой ответ ты ждешь? — рявкаю я. — Тупости мне не хватало, ясно? Безмозглой куклы! Дочь твоя слишком для меня сложная! Она даже поскандалить со мной не удосужилась! Сложная, умная и давит! Душит! Жилы тянет, в косички их сплетает и на шею накидывает! И в постели с ней не расслабишься, потому что… потому что… потому что… она, дрянь такая, честная! Она знает, что ей нравится, что не нравится, и… эти вечные разговоры! И не просто легкая болтовня о глупостях, о платюшках, о туфельках, о сумочках, о ноготочках, а разговоры по душам! Она меня воспитывает, лепит, вытесывает.

Вот что она делает! Во всех сферах! Демиург, черт ее дери! Она знает, каким отцом я должен быть! Каким мужем! Каким любовником! Каким другом!

И тут из меня вырывается какой-то нечеловеческий клекот, и я в безумии продолжаю:

— И даже мою измену она взяла и обратила в жидкое вонючее дерьмо! Буквально, Паша! Думаешь, она мою шлюху напоила слабительным из-за ревности? Нет! — в истерике смеюсь.

— Нет! И еще раз нет! Она хотела проучить меня и моих охранников скопом, чтобы неповадно было налево смотреть! И ведь, — гогочу, — теперь ведь не посмотрят! Потому что она на своем примере показала тупым кобелям, какими могут быть женщины в гневе! Да они теперь при виде коротких красных платьев будут блевать!

— Так… — Павел недоуменно отступает.

-- Как тебя расписюнило...

— И я… я восхищен! — хохочу, раскинув руки. — Моя жена — чудовище! Хтоническое чудовище. И вот вопрос. Кто из вас ее такой воспитал?!

— Она всегда такой была, — Павел одобрительно улыбается, — в роддоме уже всех воспитывала, знаешь ли.