Юная жена

Из губ вырвался низкий, гортанный стон. Эвелин невольно подумала, что он должен быть громким, ведь то, что она испытала, было таким сильным.

Очнувшись, Эвелин обнаружила, что сидит на коленях у Грэма и он целует ее лоб. Муж все еще был одет, и у Эвелин мелькнула мысль, что это несправедливо. Сама она полностью лишилась сил, руки и ноги мелко дрожали.

С трудом шевельнувшись, Эвелин наклонила голову так, чтобы видеть его губы.

— Что это было?

Грэм улыбнулся и поцеловал ее в кончик носа.

— Разрядка. Это называется «удовлетворение».

Эвелин показалось, что такое невыразительное слово никак не подходит к тому, что с ней произошло.

— Это больше похоже на рай, — слабым голосом возразила она.

Грэм широко улыбнулся.

Эвелин опустила взгляд и сморщила нос.

— А твоя одежда еще вся на тебе.

Его брови взлетели вверх.

— Ты возражаешь?

— Возражаю. Хочу сидеть на кровати и смотреть, как ты раздеваешься.

Глаза Грэма блеснули. Он быстро пересадил Эвелин на покрывало. Она удивленно наблюдала, как он навис над кроватью и с насмешливой учтивостью произнес:

— В таком случае, миледи, я непременно исполню ваше желание.

"Глава 26"

"Едва сдерживая нетерпение, Грэм встал перед Эвелин, чтобы раздеться. Видит Бог, он не хотел ее пугать и собрал волю в кулак, не позволяя себе одним движением сорвать с себя одежду, раздвинуть ей ноги и нырнуть в жаркую глубину. Он был готов взорваться от напряжения. Казалось, вся кровь собралась внизу живота. Грэм почти скрипел зубами от боли.

Быстро сняв тунику и штаны, он почувствовал на себе ее любопытный взгляд, который распалил желание еще больше.

— Тебе нравится то, что ты видишь, жена? — спросил Грэм, когда ее взгляд снова вернулся к его лицу.

Эвелин облизнула губы. Это движение так его распалило, что Грэм застонал.

— Да, — наконец прошептала она. — У тебя красивое тело.

Красивое? Как-то нелепо, что, говоря о нем, Эвелин использует те же слова, что и он, когда описывал ее красоту. Разве можно его сравнить с этим ангелом? Он грубый, а она нежная. Там, где у нее мягко, у него — твердо. Где у нее гладко, у него — шершаво. Он весь в шрамах, а на ее нежном теле нет ни одного изъяна.