Юная жена

Он прижался губами к ложбинке меж грудей, а потом поцеловал там, где колотилось ее сердце.

Его руки скользнули вниз по ее гладкой спине, опустились до ягодиц, затем снова поднялись вверх. Грэм повернул голову, поймал взгляд Эвелин, запустил пальцы ей в волосы и привлек ее губы к своим губам.

На этот раз в его жадных поцелуях сквозило нетерпение. Тело Грэма напряглось. Эвелин ощущала исходящую от него тяжелую силу, способную в мгновение ока смять ее, как беззащитный цветок. Но Грэм сдержал нетерпение и остался мягким и нежным, как будто Эвелин была хрупкой вазой, которую он боялся разбить.

Через мгновение Грэм оторвался от ее губ и стал осыпать поцелуями ее шею, а затем и грудь. Когда его губы обхватили сосок, у Эвелин подогнулись колени, и Грэму пришлось подхватить ее, чтобы она не упала.

Эвелин никогда не испытывала ничего подобного. Ее испугала острота ощущений. Казалось, тело пронзили молнии нестерпимого наслаждения.

Обе груди налились сладкой болью. В животе возникла томная тяжесть. Пульс вдруг застучал между ног. Эвелин не знала, как его унять, и почти испугалась. Тело ее беспокойно изогнулось. С каждой минутой росло возбуждение.

Грэм перенес внимание на другую грудь, провел языком вокруг соска и втянул его в рот. В это время его руки не знали покоя — гладили, обнимали, ласкали все более смело. Вот он прижал ладонь к ее животу, потом опустил ниже. Эвелин, потрясенная его дерзостью, но предвкушающая еще большие откровения, затаила дыхание, а его пальцы осторожно нырнули в густые кудряшки на лобке, потом погладили нежную, пульсирующую от страсти раковину.

Грэм впился губами в ее сосок, его пальцы все более дерзко касались самой чувствительной плоти. Эвелин вскрикнула, поскольку желание стало невыносимым. Тело изогнулось и напряглось. Острое, сладкое чувство все нарастало. Наконец она перестала сознавать, что происходит.

Руки Эвелин метнулись к плечам Грэма. Она как будто искала опору на случай, если ноги совсем не будут ее держать.

И вот один его палец скользнул внутрь нежной раковины, осторожно исследуя открывшийся узкий ход, а большой палец тем временем ритмично ласкал самую чувствительную точку над влажным входом в потаенную щель.

Этого Эвелин не смогла выдержать и прикрыла глаза. Комната закружилась вокруг нее. Под веками замелькали мерцающие огоньки.