Итальянец с дурной репутацией

Белла отступила на шаг назад, прочитав в его глазах непреклонную решимость.

— Я говорю серьезно, Габриель, я не стану очередной зазубриной на стойке твоей кровати!

Габриель, стиснув зубы, шагнул к ней.

— Я тоже говорил серьезно пять недель назад по поводу «формального» статуса нашего брака и возможности его изменения.

Ее глаза широко раскрылись от волнения.

— Не здесь!

— Всегда и везде! — пообещал он.

Она отшатнулась от него и чуть не взвизгнула:

— Я же объяснила тебе, что не собираюсь стать очередной зазубриной на…

— Посмотри внимательно, Изабелла, и ты увидишь, что это кровать без стоек, — вкрадчиво произнес он.

Она храбро вздернула подбородок, но в ее взгляде Габриель уловил растерянность.

Габриель сделал еще один шаг и остановился в нескольких сантиметрах от Беллы. Теперь он отчетливо видел, как билась жилка на ее шее и как дрожали побледневшие губы.

Чуть приоткрытые, полные, причудливо изогнутые губы манили, соблазняли, а когда Белла провела по ним кончиком розового влажного языка, Габриель содрогнулся от желания.

Если она искушала его, он не будет сопротивляться!

— Повернись, Изабелла, чтобы я мог расстегнуть «молнию», — хриплым от волнения голосом проговорил он.

Она судорожно проглотила комок в горле.

— Я не… — начала было спорить она, но замолчала, как только Габриель склонился к ней и начал медленно расстегивать «молнию». Невысказанные упреки замерли у Беллы на устах. Она инстинктивно выгнулась дугой, и волны восхитительных мурашек бежали у нее по спине, а замочек «молнии» медленно, очень медленно заскользил вниз.

Желание. Дикое, безудержное желание пронзило ее тело при первом прикосновении его губ к ее пылающей коже.

Сколько бы ни отрицала Белла очевидное, сколько бы ни боролась сама с собой, но она знала, что хочет его.

Безумно хочет Габриеля.

Белле с трудом удавалось сдерживать свои инстинкты.

Белла откинулась, положила голову на плечо Габриеля, а тем временем его руки забрались под раскрытое платье, пробежали по талии, поднялись выше и накрыли холмики ее грудей. Она вдавилась к него, безмолвно умоляя не отпускать, дарить ей новые ласки.