Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Все стоят притихшие и растерянные, пропускают медиков, и я вижу распластанное на земле тело. Разметавшиеся волосы, кислотно-желтые кеды. Почему в память врезаются такие странные детали как цвет обуви?

— Живая... — проносится волной.

Толпа расступается, я вижу носилки, на которых везут Лию. Никита идет рядом, и мне страшно смотреть на его лицо. Оно серого цвета с бледными бескровными губами.

Мое тело словно закаменело, я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Стою как столб посреди дороги и смотрю, как носилки подвозят к машине.

Никита подходит ближе, берет руку и подносит к губам. Медик что-то ему говорит, он качает головой. Прижимается губами к ладони, на миг замирает. И с силой разламывает браслет.

Неотложка уезжает, Топольский долго смотрит ей вслед. А я смотрю, как он сдавливает руку, в которой держит обломки браслета. Затем разворачивается и уходит, по дороге швыряя обломки в урну.

глава 15

Маша

Мы с Оливкой долго не уходим, хотя смысла здесь торчать нет никакого.

Так и есть, вот он разговаривает с офицером, затем идет к своей машине, и они оба садятся в «Мазерати». Офицер за руль, Никита — на пассажирское сиденье рядом.

По рукам бегут мурашки, обхватываю себя за плечи. Его арестовали? Или просто везут на беседу? Всем ясно, что виноватым останется Ник, он и сам так считает.

Конечно, ему вряд ли что-то можно предъявить, особенно в свете того, что я подслушала под спальней у Лии. Может, офицер поедет к нему домой и лично во всем убедится? Что они спали раздельно, что у Лии там своя комната.

А вот зачем они жили вместе, Никите придется объяснять. Скажет ли он про браслет? Назовет настоящую причину?

В моей голове паззл давно сложился.

Лия девственница. Влюбленная в Никиту. Для Топольского это оказалось лишним, он ее прогнал, а она на следующий день принесла ему браслет. Саймон сказал, Лия предложила Никите себя на «полный прайс». Он мог отказаться, и тогда она стала бы собственностью клуба.

Топольский не стал отказываться, но и делать то, что Коннор делает с Норой, тоже не стал.