Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

Настроение портится, но подумать об этом не успеваю. Никита переплетает пальцы, и у меня внутри становится горячо-горячо, а кровь начинает бежать втрое быстрее.

Не хочу, чтобы он это заметил, инстинктивно дергаю рукой. Но Ник держит крепко, и в учебный корпус мы входим почти как настоящая пара.

В ушах у меня стоит монотонный гул, сердце глухо стучит в груди. На пороге от волнения спотыкаюсь, Топольский меня придерживает.

— Не спеши, мы не опоздали, — говорит так, чтобы слышала только я.

Доводит до аудитории и когда хочет забрать руку, мне вдруг становится страшно.

— Не бойся, Маша, они ничего не могут тебе сделать при всех, — говорит он негромко.

— Браслет, — отвечаю одними губами. Наверное у меня слишком испуганные глаза, потому что Никита не уходит.

— Теперь они играют со мной. Не с тобой, — Ник аккуратно высвобождает руку, делает вид, что меня целует в висок. На самом деле на миг ныряет в волосы. — Я заберу тебя на перемене.

Кто мне искренне рад, так это Оливия.

Оливка скользит взглядом по моей руке, останавливается на браслете. Осторожно касается его пальцами, смотрит непонимающе. Молча несколько раз закрываю и открываю глаза.

Еле заметно качаю головой, показывая, что не могу говорить, она понятливо моргает.

Потом. Мы обязательно потом поговорим.

На большом перерыве Оливка бежит в столовку, а меня в коридоре ждет Никита.

Мы тоже идем в кафетерий, занимаем тот же столик, за которым всегда сидел Топольский. Он отходит к кофемашине, а я смотрю как Оливка быстро наполняет тарелки.

Так странно находиться по эту сторону раздаточной стойки — все выглядит совсем иначе, чем оттуда. Никита ставит передо мной порцию латте, я делаю глоток и чуть не давлюсь, потому что у стойки вижу Райли.

Щеки розовеют, она смущенно улыбается и бросает на Райли восторженные взгляды, хлопая своими длинными ресницами.

Дурочка. Какая же она доверчивая дурочка!

Порывисто встаю и тут же плюхаюсь обратно, буквально за шею притянутая Никитой.

— Нет, Маша, не вздумай, — шипит он на ухо, — ты не должна ей ничего говорить!

— Но этот подонок к ней подкатывает, — говорю чуть не плача.