Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

— Ты так все время собираешься за мной везде ходить?

— Я же сказал, скоро им надоест, и внимание к нам ослабнет. А пока только так.

— А если нам нужно будет в библиотеку, ты тоже с нами пойдешь?

Он невозмутимо кивает, и я бессильно опускаю руки.

— Хорошо.

Он берет меня за руку и ведет в сторону футбольного поля. На подходе к стадиону сталкиваемся с Саймоном.

Никита обнимает меня за талию, не удостоив его даже взглядом. А я не могу. Наши глаза встречаются, и я невольно подаюсь к Никите. В направленном на меня взгляде столько неприкрытой ненависти и похоти, что я кажусь себе голой.

Как я раньше этого не замечала? Или он умело маскировал свои чувства?

— Спокойно, не дергайся, — негромко говорит Ник, — он не подойдет к тебе.

Это правда, между мной и Саймоном как будто вырос невидимый барьер. Стеклянная стена, сквозь которую все видно, но которая не дает сделать ни шагу.

— Я его боюсь, — говорю шепотом и отворачиваюсь, — он никогда раньше так на меня не смотрел.

Топольский удивленно качает головой:

— Рили, Маша? Да он только так и смотрел. Просто ты не замечала.

— А ты когда успел разглядеть? Ты за нами следил? — не могу поверить в то, что слышу. И больше всего я шокирована тем, что Никита мной интересовался.

— Да он слюнями на тебя тек, там и следить не надо было. Как и все остальные, особенно после кастинга. Что ты вообще замечаешь? — мне кажется, или он злится?

— Я думала, я ему просто нравлюсь, — бормочу совсем сбитая с толку.

— Да он жрал тебя глазами везде, где бы ты ни появилась. Он на тебе помешался.

— По-моему, он меня ненавидит.

— Не тебя, — качает головой Топольский.

— Тебя? — останавливаюсь и сжимаю руку.

Никита тоже останавливается, окидывает меня странным взглядом, но быстро отворачивается и кивает в сторону поля.

— Сядь на скамейку и жди. Сегодня тренировка короткая, успеешь увидеться с подружкой.

***

В присутствии Топольского разговор течет вяло и скучно. У меня такое ощущение, будто я отбываю срок в тюрьме, а подруга пришла меня проведать.

Оливка тоже вместо того, чтобы оживленно выбалтывать последние новости, вяло ковыряет десерт. Или мое настроение передалось, или у нее свое такое же.

То есть все плохо.

Но становится еще хуже, когда открывается дверь кофейни, и входит Райли. Я едва сдерживаю рвущиеся наружу неприличные слова.