Я все еще не царь. Книга XXVI

Царь понимал, что винить за побег Монтекристова бессмысленно. Он понимал, кто такие Захар и Марина Кузнецова. Точнее на что было способно ее тело. И только после их побега, он понял, что его водили за нос. Что все — от поимки до заключения в тюрьму — это был организованный план. И скорее всего, главной целью спасения был далеко не Захар, а именно отец Петра Петровича.

Он закрыл окно, вернулся к столу. Такое ощущение, что он что-то забыл сделать, но никак не мог вспомнить, что именно.

На этот раз начал звонить стационарный телефон.

Данный номер был всего у нескольких человек, так что царь недолго гадал.

— Петр Петрович! — услышал он крик Михаила Павловича Чехова.

Вообще это был один из тех редких случаев, когда этот человек вообще кричал.

— Миша, что случилось? Чего ты орешь?

— Пушкин! Пушкин! Мои люди нашли Пушкина у берега Черного Моря! Он в коме!

— ЧТО⁈

Не в первый раз за сегодня царь терял над собой контроль. По потолку пошла трещина.

— Когда⁈

— Только что! Там был огромный взрыв! Керченский залив полностью уничтожен! Керчь тоже! Мои люди прибыли туда вместе с флотом Нахимова!

Петр сел в кресло.

Взгляд был направлен на окно, за которым виднелся внутренний сад. По снегу гулял кот Васька. В какой-то момент он повернул голову и они с Романовым встретились взглядами.

— Доставить Пушкина в Москву, — произнес царь и повесил трубку.

Облокотившись на спинку стула, он выдохнул. В голове не было никаких мыслей. Кто-то целенаправленно уничтожает сильнейших, и он не мог этого предотвратить.

Неужели, это его отец? Нет. Петр Первый не был настолько сильным триста лет назад. А сейчас, проведя столько времени в заточении, и подавно. Тут кто-то другой.

Тут он вспомнил, что в полдень ему пришло СМС от Пушкина.

Достав телефон, он прочитал два слова.

«Это Есенин».

* * *Берег черного Моря.

г. Керч.

Утро.

Пустынный пляж заволокло небольшой коркой снега. Солнце только вставало из-за горизонта, окрашивая небо в розовые цвета.

На берегу напротив друг друга стояли только два человека.

— Так это был ты? — глядя Александру в глаза, спросил Пушкин.

— Что, я? — улыбнулся Есенин.

— Хватит придуриваться, — грозно произнес Пушкин. — Тут никого нет. Можешь снять свою маску.

— Забавно. Ты Александр Сергеевич, я Александр Сергеевич. Мне всегда было любопытно, отец назвал меня так, чтобы походить на тебя? Или это просто случайность?

— Кто знает… Ты всегда можешь вернуться домой и спросить его, — он достал телефон.