Его Уязвимость

Животный. Острый. И я неосознанно глубже втягиваю воздух.

Его аромат заставляет все внутри трепетать и желать всего, что может дать это сильное тренированное тело.

– У тебя явные проблемы с координацией.

Ровный голос. Никакой одышки.

– Простите.

Блин, Елецкая, ты только и делаешь, что извиняешься!

– Седрик не предупреждал тебя не гулять по хозяйскому этажу?

– Предупреждал, только я забыла уточнить, какой именно этаж ваш.

– Теперь знаешь.

– Да…

Разговор мог бы быть вполне светским, если бы меня не прижимали к пылающему телу, а пальцы не прожигали бы меня сквозь одежду.

Запрокидываю голову, чтобы смотреть магнату в глаза. Его запах опять забивается в ноздри, дезориентирует.

– Катрин, ты должна сейчас быть в кроватке и смотреть свои розовые сны про пони, а не шляться по особняку, подсматривая за полуголыми мужикам, как маленькая голодная сучка.

Кровь приливает к щекам, и я начинаю сопротивляться с дикостью кошки.

– Мне не спалось. Не могу быть здесь! Я шла в гостевой домик!

Замолкаю под прицелом змеиных глаз.

– Входная дверь в другой стороне."

"Он жалит каждым словом и заставляет смущаться, краснеть от своих же мыслей. Я ведь вообще пришла на странные звуки, думая…

Меня обдает жаром. В этом точно я не признаюсь.

– Отпустите. Меня. Мне неприятны ваши прикосновения!

Во мне говорят обида и стыд. За свои мысли, за желания, которые просыпаются. Хочется оттолкнуть и себе пару затрещин отвесить, чтобы перестала так остро реагировать.

Прищуривается. Что-то сейчас между нами происходит, я опять чувствую дикую мужскую энергетику Димитрия, словно поднимает голову та самая змея, решив все же поохотиться.

– Неприятны, значит?

Приподнимает бровь, а я еще больше смущаюсь. Этот мужчина, он как двуликий Янус, никогда не понять, как монетка повернется и что выпадет.

Он бьет словами, играет ими, как с острием ножа, и сейчас мне слышится легкая ирония под пеленой дикого холода.

Поднимаю взгляд, встречаюсь с яркими нереальными глазами и почему-то опять скребется мысль, что будь его воля, он бы сейчас мне шею свернул.

Почему мне кажется, что мое существование вызывает у него недовольство?!

Словно я кость поперек его мощной глотки. Злюсь и теряю контроль. Он действует на меня как спичка, поднесенная к фитилю.

– Неприятны!

Хватка на спине становится жестокой, завтра на коже появятся синяки, а я смотрю в стремительно темнеющие малахиты и кажется, что это последнее, что я увижу перед неминуемой смертью.