Грех Захарова

Но, несмотря на это, мы без сопровождения выйти из дома не можем.

– Устала, – шепчу одними губами, потирая пальцами переносицу. – Я очень устала, Господи.

Рука ложится на живот, и я невесело усмехаюсь. Через несколько месяцев у меня родится малыш. Я не боюсь стать матерью. Справлюсь и очень хорошо воспитаю своего ребенка. Однако мне страшно… Страшно от осознания, что Захаров никогда не исчезнет из моей жизни. Из нашей жизни! Он многим насолил. Таким же ненормальным, как Матвей. И в один день с нами может случится то же самое, что произошло много лет назад с его женщиной и дочерью… Я боюсь лишь этого…

– Прекращай ныть! – доносится грубый голос сестры.

Она ругается. Явно мама что-то сказала… Иногда мне кажется, что Маша стала очень агрессивной. Больше меня волнуется, ни на шаг от меня не отходит.

– Она пойдет защищать человека, который убил ее брата! – мать выкрикивает.

Умом понимаю: она делает это специально. Чтобы я услышала.

Тяжело выдыхаю, кусая нижнюю губу. Майор настоял… Мы должны молчать, иначе… Будет еще сложнее выкрутиться.

– Он много лет убивал невинных девочек! Вот и сам на тот свет отправился! Знаешь, мам, тех девчонок такая же мать родила, как ты! Думаешь, им легко было? Твоего любимого сыночка проклинала каждая мама, которая лишилась своего ребенка по его вине! Он никогда не был святым! Я не понимаю, зачем ты его так защищаешь!!!

Верно. Маша бьет по больному месту матери. Нажимает, подсыпает соли.

– Прекратите, – захожу в гостиную. – Пожалуйста, хватит.

Маша плюхается на диван и забирает подушку. Обнимает ее, исподлобья косясь на маму. Мол, ты не права.

– Ты не пойдешь сегодня на то долбанное судебное заседание! – говорит она мне.

– Почему? – дернув плечом, спрашиваю спокойным тоном. Сажусь рядом с Машей.

– Потому что ты не станешь защищать того подонка! Он твоего брата убил!

– А твоего сына многие защищали, хоть он и убивал моих ровесниц.

Она поджимает губы. Ее глаза наполняются слезами. Обняв себя за плечи, садится в кресло напротив и обхватывает голову руками.

– Вы не можете защищать его! Не можете! – бормочет себе под нос. – Он не оперативник, а преступник!

– А если я тебе скажу, что твоего сына убила именно я? А, мам? Как ты поступишь тогда?

Она резко встает с места, недоверчиво заглядывая в мои глаза. Там растерянность и недоумение.