Грех Захарова

 – Вы хоть знаете, как он со мной поступил? Что сделал?

– Знаю. А еще знаю, что ты сейчас была бы мертва, если бы не он. У него плечо ранено и… – качает головой, закуривая сигарету. Вертит в руке зажигалку, останавливаясь у белого автомобиля. – Даже в больницу идти отказался. Мира, человек может ошибиться. На эмоциях вытворить что угодно. Это как-то неосознанно получается."

"– Ага. Взрослый мужик, однако…

Майор не отвечает. Бросает окурок в сторону, достает новую сигарету.

– Ты сможешь показания дать? Как мы договорились…

– Смогу.

– Отлично. Тогда с сестрой свяжись. Правда, я уже разговаривал с ней, но она хочет твой голос услышать. Потом поедем в участок, – я киваю, после чего он отходит в сторону.

Набираю номер Маши, подношу телефон к уху, слыша бесконечные гудки.

– Мира?! – буквально выкрикивает.

– Я, Маш. Я, – втягиваю воздух в легкие, оглядываясь по сторонам.

Замечаю одного из тех мужчин неподалеку от себя. В метрах тридцати. Майор тоже видит. И ему это совсем не нравится, потому как он, матерясь, направляется к тому мужчине.

– Господи, слава Богу! Я думала, умру тут от беспокойства!

– Все хорошо, родная. Не волнуйся. Мама как?

Я боюсь. Очень боюсь ее реакции. Еще несколько часов назад мне было страшно от мысли, что я могу потерять маленькое чудо, которое растет под моим сердцем. Каково будет ей? Да, мой брат был преступником. Но… Она же мать, Господи… А Матвей – ее сын!

– Да нормально она. Майор сказал, что брат притворился… То есть что-то с собой сделал, чтобы в больницу попасть.

– Маш, прекрати. Не стоит говорить о брате.

– Почему же? Я его убить, между прочим, готова!

– Он уже умер, Маша. Умер…

«Я его убила, – шепчу мысленно. – Я убила родного брата. И ничуть не жалею».

ГЛАВА 23

Просыпаюсь вся вспотевшая. Не знаю, когда смогла уснуть. Я уже неделю себе места не нахожу. С того дня, как убила брата.

Сны не дают покоя. Теперь за мной никто не бежит, не угрожает.

Натягиваю на себя домашнее платье и выхожу на балкон. Всматриваюсь в голубое небо над головой. Широкая и пустая, согретая утренним солнцем улица все еще дремлет. Чужой район. Чужой дом.

Нас сюда майор Гордин привез несколько дней назад. Сказал, тут мы в безопасности.