Горничная особых кровей

— Пора уже заняться по-настоящему важными вещами, — безэмоционально, тоном чопорного цента проговорил он и обратился к остальным: — Элайза приехала? Если так, можем начинать.

Мужчины тронулись к выходу, и владетель также направился к дверям. Испытывая горчайшее разочарование после такой встречи и куцего разговора, я замедлилась. Не уйти ли? Зачем мне это суд?

Тьфу! Чтоб я еще р…"

"Альбинос остановился так резко, что я врезалась в его спину. Развернувшись, он поддержал меня за руку и переплел свои пальцы с моими.

От неожиданного прикосновения мое сердце пропустило удар, а потом провалилось куда-то вниз, в живот, и там уже забилось втрое быстрее.

— Вы прекрасно выглядите, — проговорил Малейв несвойственным ему теплым голосом. — Но даже в платьишке горничной вы не выглядели жалко, в вас всегда была видна высокая порода. Не удивляйтесь моим словам. Девка, имиджу которой вы так усердно подражали, убежала бы, когда стало опасно, и не стала бы защищать Ветрова.

Вы — светлейшая.

Сказав это, Гоин поцеловал меня.

Не таких слов я ждала. и не поцелуя в щеку.

Суд всем дался тяжело. Жители Дарна, привыкшие считать Гоина одушевленным мешком с деньгами, который не считается с нашими традициями, пораженно принимали правду. Оказывается, альбинос-центаврианин — психокинетик, и настолько сильный, что смог отразить атаку светлейших.

Сами светлейшие вели себя по-разному. Предатели, которые остались в живых, сохраняли напыщенное молчание, всем своим видом показывая, как презирают Гоина и тех, кто за него, или, наоборот, активно защищали себя.

Но больше всего говорили родные и друзьях предателей, а также приглашенные светлейшие из других владений. О, как красиво они защищали своих! Какие пафосные слова говорили! Но запасы словесных красот быстро закончились, и начались простые, понятные простым мужикам и бабам оскорбления.

Гоин и его приближенные делали вид, что отвечают, и даже показывали какие-то эмоции, но все это было искусственным и для публики.

Конечно, судьба предателей уже была решена, и все это судебное разбирательство было устроено для местных, чтобы показать — в Дарне есть закон. Оттого светлейшие и выходили из себя. Они знали, что провалились и знали, что суд — это просто постановка.

Я слушала обвинителей, защитников, свидетелей, обвиняемых, и вспоминала свою историю.