Горничная особых кровей

Я машинально коснулась своих волос. А мне еще повезло: оказывается, люди, про которых Гримми плохо думает, лысеют.

В коридоре послышались голоса, и в комнату вошел Аркадий вместе с центаврианином из охраны. Быстро о чем-то сказав на центаврианском, охранник вышел. С нами остался Аркадий, ид у него был потешный: он одновременно был сердит и весел.

— Той Ильмонг облысел. У него выпали брови и ресницы. Твоих рук дело, Регина?

— Это я сделала, — возразила Лили.

Этого Аркадий не ожидал: глупости обычно творю и говорю я.

— Как вам это удалось, сударыня?

— Не знаю, — пожала та плечами. — Неприязнь сплелась с эо… и вот что получилось.

Ветров посмотрел на строгую, даже суровую с виду управляющую, и… рассмеялся. Ему стало так смешно, что он даже икать начал, и из глаз потекли слезы. Стерев их, он подошел к нам.

— Вам не о чем беспокоиться. Той покричит да перестанет. Никто не будет воспринимать это как нападение.

— Этого всего могло бы и не быть, если бы ты поговорил с артистом, как и обещал, — сказала я.

— Я говорил с ним, Регина. Просил не раздражать попусту людей… но тут такое дело… щекотливое. Сударыня, — Аркадий виновато посмотрел на Лилиан, — я отлично понимаю, какие чувства у вас вызывает Той Ильмонг, но больше не делайте ничего подобного. Не вредите ему никаким образом, иначе охрана сочтет это за нападение, настоящее нападение. Не обращайте на артиста внимания.

Мы с Лили переглянулись. А вот это уже очень интересно.

— Что вы имеете в виду, сударь? — спросила Гримми.

— Да, Аркадий. Я тоже хочу знать, что происходит.

— Не реагируйте на Ильмонга. Никак. Что бы он ни говорил, как бы себя ни вел. То, что он делает в своих покоях, никого не касается.

Лили поглядела на Ветрова предостерегающе:

— Сударь, я управляющая этого особняка, и ваши недомолвки мне не нравятся. Либо вы говорите нам правду, либо…

— …Тоже лишитесь волос на голове, — добавила я, не сдержавшись.

Ветров сдался. Вздохнув, он присел рядом с нами на табурете, и задал вопрос:

— Что вам известно о накопителях эо-ши?

Мы с Гримми переглянулись: знали мы только самое общее. Аркадий начал рассказывать.

Той Ильмонг — восходящая звезда, очень популярная личность в Союзе. Ему сейчас нельзя упускать ни единой возможности выделиться. Нельзя уставать, на каждом концерте он должен воодушевлять, очаровывать, пленять.