Госпожа частный сыщик

–  Нет! –  визгливый голос старухи подхватил речитатив.

Но меня уже неудержимо несло, тянуло, будто на веревке.

Еще миг –  и я снова почувствовала свой вес.

Или… не свой? Дышать было тяжело… Я приподнялась на руках и посмотрела вниз –  на лицо под собой. Свое лицо.

Перевела взгляд на собственные руки –  слишком полные.

Я… в теле Дельфины Факстон?

Нет. Я и есть Дельфина Факстон.

В голове замелькали, сменяя друг друга, чужие воспоминания и мысли –  так, будто чужая жизнь разворачивалась передо мной лентой. Я словно смотрела спектакль и одновременно была в нем в главной роли.

Жуткий спектакль, ведущий сюда, в подвал дома Оллинзов.

То есть… в место Силы. Место древнего ритуала. Единственное место, где возможно было вернуться из мертвых.

Глава двадцатая. Чужая душа

–  Дельфина, не смей! –  ладонь матери звонко впечатывается в мою щеку, и я едва не падаю. –  Сколько раз тебе говорить! Ее не существует.

–  Матушка!

–  Просто смотри мимо. Не слушай. Ты нормальная!

Слезы текут по моим щекам, и призрачная старуха хихикает.

–  Я сказала, не смотри на нее! Ты ее не видишь!

Старуха хихикает громче и гримасничает, облетая вокруг меня.

–  Дельфи, маленькая Дельфи, а матушка тебе врет. Она то-оже видит меня, –  скрипуче растягивая слова, сообщает она мне на ухо. –  Ви-идит, ви-идит. Всегда видела. И ее мать, и мать ее матери.

Я тоже знаю это. Матушка тоже видит. Это раньше, совсем маленькой, я верила, что это со мной что-то не так, что того, что я вижу, не существует.

А потом поняла: матушка тоже видит. И врет. Она просто… не смотрит. Она виртуозно научилась делать вид, что не видит и не слышит мертвых вокруг. Проходит мимо и даже сквозь них, как обычные люди. Но она все равно видит.

А отец даже не знает об этом. Впрочем, ему, наверное, все равно.

Я тоже должна так научиться.

Пожалуй, это главное воспоминание из детства –  как мать бьет меня по щекам, чтобы я перестала видеть.

Однажды, много позже, она все же призналась –  я не могла быть другой, этот проклятый дар получают все девочки в нашем роду, исключений нет.

Иначе жизнь станет невыносима, так она объясняла. На меня будут показывать пальцем, меня будут считать странной, а кто-то будет бояться. Живые будут избегать меня, а мертвые окружат и захотят, чтобы я делала что-то для них. Я стану изгоем. Никто не женится на такой, как я.