Годовой абонемент на тот свет

Он, кстати, из бывших полицейских.

– Знаю его, – кивнул Дегтярев, – умный, честный мужик.

– Мы с ним сделали так, что Настя поверила, будто она прекрасный дизайнер домашней обуви. Очень воодушевилась. Самое забавное, что после публикации в соцсетях, что Анастасия Комарова получила премию, к ней в инстаграм стали сыпаться заказы от населения. Жена прямо летала, я радовался, скандалы прекратились. Зато Настя стала себя плохо чувствовать: то у нее голова заболит, то нога, то спина. Потом мать и Павел довели меня до истерики.

– Что случилось? Зинаида Львовна звонила, она очень расстроена. У нее денег нет, она в клинике.

Я сказал жене:

– Конец нашему совместному проживанию с ней и Павлом. Собирайся, поехали.

Настя встала.

– Вещей сколько брать?

Понимаете, почему я ее любил? Другая на месте Анастасии крыльями захлопала бы, начала вопросы задавать: куда, зачем, почему? А она сразу за чемодан. Я ее привез в снятый дом, не сказал, что это мое убежище, соврал, что неделю назад только его оплатил.

– Хочешь попробовать? Твоя мать его где-то купила, сама пить не стала, не понравился ей, а для меня ничего вкуснее нет.

Я понюхал и отказался, сделал себе кофе. И мы мирно обсудили ситуацию. Жена плакала, говорила:

– Паша должен с нами остаться.

Я ее успокаивал:

– Ему полезно немного самому о себе позаботиться. Некоторое время поживет обычной жизнью, в голове у недоросля просветлеет, начнет ценить, что имеет.

Настя сквозь слезы:

– Ладно. Пойду спальню посмотрю.

Я обрадовался. Жена все время чай пила, от него сильный аромат шел, не противный, нет, но у меня от него голова кружилась. В любое другое время я мог бы спокойно сказать:

– Слушай, перестань чай без конца пить, уже литра два уговорила, меня запах раздражает.

Но в тот день я молчал, понимал: Настя нервы успокаивает. Может, минут пятнадцать-двадцать она отсутствовала. Я поднялся наверх, зашел в комнату, Настя стояла спиной к двери, обернулась… Поверьте, я многое повидал, кто бизнес с нуля поднимал, меня поймет, но никогда никого не боялся.