Забракованные

С тем же успехом Гидеон мог заставить ее выйти за кого угодно, и Мэл сменила бы клетку садиста на брак с тем, как удачно выразился Глава СБ, кому было бы плевать, бесплодна она или нет, две ноги у нее или одна, лысина или экзема на пол-лица. Более того, этот кто-то, убедившись, что у жены все таки на месте, наверняка потребовал бы от нее исполнения супружеского долга.

Поэтому ей грех жаловаться. Ее не обижают, не принуждают к физической близости, общаются по-дружески. Более того — Монтегрейн доверился ей, прямым текстом признавшись в государственной измене.

Чего еще ей не хватает? Амелия мечтала о свободе, но это не она ли? Хотела снова почувствовать себя человеком, но разве не как к человеку к ней здесь относятся?

Как вышло, что в страстном желании ощутить что-то, кроме страха, отчаяния и безысходности, она почувствовала слишком многое?

— Дура, — прошептала Мэл сама себе. — Какая же ты дура…

Рука сама собой потянулась к груди, туда, где много лет висел материн кулон.

Не потому ли, что именно из-за этого кулона она оказалась на том самом балконе?

— Дура, — повторила Амелия с внезапно нахлынувшей злостью."

"Встала, бросив завтрак нетронутым, и пошла одеваться. Хотелось на воздух.

* * *

Росток тянулся ввысь, следуя за рукой, миллиметр за миллиметром поднимаясь из влажной после ночного дождя почвы.

Замерев на корточках на самом краю вымощенной камнем тропинки, Амелия боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть свою удачу. Она сама не знала, как так вышло и что произошло. Просто во время прогулки по саду ей вдруг приглянулся чахлый росток, а потом вспомнились детские упражнения с бабушкой. Попробовала, даже не рассчитывая на успех, а в ладонях вдруг стало тепло, и растение отреагировало.

— Давай, давай, маленький, — прошептала Мэл, чувствуя, как голос дрожит.

Семнадцать лет у нее не получалось ничего подобного — с того самого дня, как не стало бабушки. Что случилось? Почему сила Грерогеров подействовала? Амелия не понимала, но готова была расплакаться от облегчения — есть, в ней все-таки есть родовой дар. Она способна исцелять, не только вскрывая себе вены! Есть!..

— Амелия!

Раздавшийся из-за спины голос сбил настрой. Занесенная над растением ладонь дрогнула, и росток тут же скукожился и поник.