Его единственная

Но ты эти мысли засунь — знаешь куда, — прорычал недовольно. — Такие думки никому еще пользу не принесли. Верь в хорошее и довольствуйся самым лучшим результатом.

— Кто это сказал? — подняла она на него заплаканные глаза.

— Я, — отмахнулся Крепс. — Мне пришлось пройти через полную неподвижность. Ни рукой пошевельнуть не мог, ни ногой. Но я твердо знал, что должен выкарабкаться. А тут один маленький нервик, Юль. Найдем его, снимем зажим, и ты поправишься…

— Обещаешь? — сквозь слезы улыбнулась она и добавила с болью в голосе.

 — Я должна выздороветь. Ради тебя и Димульки.

— Платье потом померишь? — хитро улыбнулся Блинников, прекрасно зная, что ей захочется надеть наряд сразу. — Может, в шкаф повесить, чтоб не валялось?

— Конечно, сейчас! — азартно кивнула она. И Дима заметил, как в глазах любимой появился огонек. — Достань из шкафа белье. На голое тело не комильфо мерить… — попросила она, прикладывая к себе платье и восхищенно глядя на Крепса.

— А по-моему, в самый раз, Юль, — улыбнулся он.

 — Платье в обтяжку. Как раз все формы облепит. На люди так выходить, конечно, нельзя, но передо мной покрасоваться можно. Я, правда, дурак, забыл тебе новый комплект белья купить. Совсем из головы вылетело. И еще синнабоны в машине оставил. Теще передала. Говорит, Настя специально за ними ходила.

— Странно, — пожала плечами Юлька и еще раз погладила платье. — Помоги мне, — скомандовала бодро и внезапно замерла на месте.

— Ты чего? Где-то болит? Юль! Я сейчас Виленскому позвоню…

— Димочка, — прошептала Юлька и глянула на него широко распахнутыми глазищами.

 — А если за нападением на меня стоят мама и Настя? Или кто-то из них? Они же мои наследники… понимаешь? Мама вообще первой очереди. Ей часть бизнеса и так полагается, как Валериной вдове. Плюс моя часть. Даже если она поделит ее с Сашкой и Димулькой, в накладе явно не останется.

— Родная мать, Юль? — с сомнением бросил Крепс. — Люся, конечно, стервозная дамочка. Но вот так заказать родную дочку…

— Деньги, Дима.

Большие деньги. От них, бывает, и крышу сносит. Лично я не удивлюсь, если выяснится мамина причастность, — пробормотала Юлька и с наигранным весельем попросила. — Господин полковник, не поможете ли даме одеться?

— Сам одену и любоваться буду, — хрипло бросил он, аккуратно стаскивая с ее плеч простыню. И одев на Юльку платье, бережно провел обеими ладонями по груди, обтянутой тонким трикотажем, а потом и по бедрам.