Его единственная

Обеспечила меня лечением, а ребенка — всем необходимым. Может, у кого-то и есть право судить, но только не у меня. Я прекрасно помню, как ты жила. И точно знаю, что не от хорошей жизни носилась по пятам за Беком. Журналиста, как и волка, ноги кормят. Конечно, я до сих пор стараюсь осознать, ради чего ты себя в рабство продала, и не нахожу ответа. Но и осуждать не имею морального права. Поэтому привести Алену к тебе — пустяковое дело, девочка.

— Я люблю тебя, — прошептала Юлька, положив голову ему на грудь. — Как же я боялась, что ты когда-нибудь узнаешь и бросишь меня.

— Ну как я могу тебя бросить, глупая женщина? — пробухтел он ворчливо. — Я люблю тебя. Боготворю. Обожаю нашего сына. Любое твое желание для меня закон. Ты — моя мадонна, Юльчонок. Говори, что ты хочешь, и я все сделаю…

— Вытащи меня из ванны и отнеси в постель, — захихикала она, прижимаясь к нему. — А то мы тут околеем в холодной воде. Найдут завтра Кирсановы два прохладных трупика…

— Одну минуту, мадам. За полотенцем сгоняю, — отрапортовал по-военному Крепс, осторожно вытаскивая свое тело из ванны.

Обтерся наскоро и, накинув банный халат, кинулся в комнату. А вернувшись с махровой простыней, деловито отложил ее в сторону, а потом одним рывком вытащил Юльку из ванны. Тщательно укутал в простыню и понес в спальню. Обняв любимого, Юлия прикрыла глаза, благодаря бога и всех святых за ниспосланного мужчину.

«Я всегда знала, что он самый лучший, — пронеслось у нее в голове. И потянувшись к Диме с поцелуем, она краем глаза заметила на кровати что-то лишнее.

И вскрикнула, осмотрев постель внимательным взглядом. Темно-синее платье с золотыми кольцами понравилось ей сразу.

— Дима-а! — восхищенно прошептала она, пытаясь вырваться из его рук. — Дима-а! Где ты его раздобыл?

— Нравится? — напряженно уточнил Крепс, не отпуская. — Угодил?

— Оно шикарное, — восхищенно пропела Юлька, брыкаясь и норовя соскочить с рук прямо на кровать. — Только мне в нем пойти некуда."

"— Как это некуда? — фыркнул Блинников, усаживая ее на край постели.

 — А детская днюха? Уже на следующей неделе праздник. Или я что-то путаю? Потом Новый год. В офис можно заявиться красавицей. Пусть все мужики шеи посворачивают…

— Какое оно красивое, — прошептала Юлька и неожиданно разревелась. — А если я не смогу ходить? Если твоя Алена ничем не сможет помочь? Что тогда, Дима?

— Если б у бабушки были яйца, это был бы дедушка, — огрызнулся он. — Придется мне тебя на руках носить, Юль.