Его единственная

Ну и травяной чай, котенок.

— А из чего состоит десерт? — поинтересовалась она устало.

— Творог и фрукты, — отрапортовал он. А когда принесли две широких фарфоровых тарелки, по середине каждой из которых лежало по три толстеньких обжаренных кружка, облитых заварным кремом и с абрикосом сверху, Блинников рассмеялся.

— Ой, не могу, — ударил себя по ноге он. — Это же твои сырники с яичницей! А их теперь подают в Париже в пафосном кабаке…

— Пахомов — гений, — прошептала Юлька.

— Тридцать евро…

— Это все, что нужно знать о настоящем бизнесмене, Дим, — вздохнула она, отламывая ложкой кусок сырника и отправляя его в рот.

— Хочешь, съешь и мои, — предложил, улыбаясь, Крепс и пододвинул тарелку к жене.

— Ты знаешь, — она посмотрела на него заговорщицки, — наверное, хочу. Вернее, мы с твоим сыном хотим…

— А ты уверена, что мальчик?

— По-моему, ты на девочек не заточен, — хмыкнула она, точно зная, что этот спор, доставляющий им неимоверное удовольствие, может длиться вечно.

Расплатившись, они вышли на улицу и в обнимку побрели по узкому тротуару, не обращая внимания на прохожих и проезжающие машины. Не увидели, как швейцар ресторана прытко убирает в сторону красные колпачки, не позволяющие никому парковаться около входа кроме владельца заведения.

— Кажется, Юля Яныч и твой полковник, — пробурчал Пахомов, въезжая на свое законное место.

— Может, окликнуть? — спросил Сева Гаранин. — Они, наверное, нас не заметили…

— Оставь людей в покое, Сева. Им не до нас, — бросил Пахомов ворчливо.

— Счастливые, — довольно протянул тот.

— Она это заслужила.

— Он тоже…

Конец"