Дурная

 – Теть Лиз, скажи наша Данька самая охрененная.

– Я вырву тебе язык, мальчик, – добродушно хрюкнула Лизка, с удовольствием наблюдая за мальчишкой, который потянулся за второй плюшкой. – Хотя нет, достаточно будет подарить тебе чертову приставку.

– Чиво? – округлил глазенки мой мальчик, бросился обнимать необъятную Лизку. Она, кажется, слезинку даже смахнула украдкой.

– Ничего. Еще раз назовешь меня тетей, точно вырву, – хмыкнула эта «Макаренко».

– Я думал ты меня за «охрененную» наказать хотела, – удивленно уставился на мою подругу постреленок.

– Пусть попробует, – хмыкнула Лизон. – Данька, привози пацана вечером.

– Лиз, нельзя. Он дома ночевать должен, вдруг проверка. Ты приедешь ведь? – пискнула я, поборов желание закрыть руками голову. Мало ли, что там придет на ум скорой на расправу аниматорше.

– Что, прямо в поднебесный замок Боярцева? Естественно приеду, – как – то уж слишком быстро согласилась подруга. Эх. Знать бы, что будет дальше, я бы, наверное, наплевала на мечты и амбиции, и отказалась от идеи пойти на бал-маскарад.

– Все что угодно, кроме твоих хлопушек, – меня передернуло от воспоминаний о празднике непослушания, которые Лизон любит устраивать для нас. Тогда обошлось только сбитой люстрой и дырой в стене. – И это, шарики с гелием тоже не нужно. А еще…

– Скучная ты, – хмыкнула Лизка, потрепала по макушке Лешку, прижимающего к груди пакет со своей прелестью. – Валите. Мне собираться нужно. Няня – это вам не пес начхал.

Домой мы вернулись спустя три часа, навьюченные словно караванные мулы. По пути еще зашли в зоомагазин, купили нашему владыке тьмы Люциферу, лежанку в виде трона с украшенного черепами, которую выбрал неугомонный Леха, миски, игрушки, даже фонтанчик. Выданная нам Боярцевым платиновая карта не ограничивала нас в тратах, но я все же прервала безумный шоппинг, потому что не привыкла так тратить. Иначе Лешка бы скупил весь магазин.

Сталинская высотка спала.