Дорога особого значения

— Ну, так у каждого свой закон, — ответил Раздабаров. — В польских тюрьмах они такие, как я сказал. И в Лодзи, и в Кракове… Везде, где я чалился. Наверно, и в других местах тоже.

— Что ж так? — спросил Подкова.

— Наверно, потому, что нерусские, — пожал плечами Игнат. — Русский блатной — совсем другое дело. Душа у него другая.

Помолчали.

— А… — Раздабаров притронулся пальцем к плечу, что означало намек на погоны, а в самом широком смысле — на отношения с лагерной администрацией.

— А вот тут всякая сумятица, — недовольно покрутил головой Подкова.

— Что значит нехороших? — спросил Лыков.

— Всяких доносчиков и осведомителей, — пояснил Подкова. — Стукачей, которые доносили «куму».

— Ну, так это же замечательно! — сказал Раздабаров.

— Может, оно и так, — неопределенно произнес Подкова. — А может, и не так, потому что на следующий день убили и «кума».

Ни Раздабаров, ни Лыков ничего на это не сказали, лишь переглянулись.

— Да оно не то беда, что убили «кума», — вздохнул Подкова. — А то беда, что грешат-то на нас! На блатных! Дескать, это мы… Вот даже спектакль устроили… Оставили рядом с убитым «кумом» нож, чтобы, значит, все думали, будто это дело рук блатных. Да вот только не убивали мы «кума». И его стукачей тоже не трогали.

— Оно понятно, — поддакнул Раздабаров. — «Кума» для чего убивать? Какой в том прок? Завтра на его место назначат другого.

— То-то оно и есть, — согласился Подкова. — Но теперь-то все думают, что это мы убили. По лагерю так прямо-таки гул: вот, мол, блатные порешили «кума»! И нам от этого — сплошная докука. Трясут… Понаехали следователи — копают вглубь и вширь! Никто не верит, что это не мы. Трясут всякого уркагана. Сознавайся, говорят, ты или не ты? Вот и ко мне приходили уже два раза. Спрашивали. И вас тоже спросят. Непременно спросят, коль вы блатные.

— Ну, а мы-то что можем об этом знать? — развел руками Раздабаров.

— А все равно спросят, — убежденно произнес Подкова. — Может, вы что-то слышали или догадываетесь.

— Ну, спросят так спросят, — равнодушно ответил Раздабаров. — Что за дела?

— Так вы сообщите мне, когда спросят, — сказал Подкова. — Чтобы я знал…

— Это обязательно! — заверил Игнат, помолчал и сказал: — Но ведь «кума» и вправду кто-то порешил. Не говоря уже о стукачах.