Дьявол зимой

– Мы что, будем спорить на эту тему, или ты просто принесешь чистой воды?

Проглотив едкий ответ с впечатляющим самообладанием, Эви подошла к умывальнику, вылила содержимое стакана и налила свежей воды. Вернувшись к кровати, она поставила стакан на столик и выжидающе посмотрела на мужа:

– Это все?

– Нет. Повязка слишком тугая. А свободный конец заткнут сзади. Я не могу его достать.

Казалось, чем требовательнее он себя вел, тем терпеливее она становилась. Попросив его слегка повернуться, Эви расслабила повязку и снова заткнула концы за пояс.

Снова улегшись на спину, Себастьян хмуро уставился на ее лицо, вбирая взглядом изгиб розовых губ, атласную кожу цвета сливок и неотразимую россыпь веснушек. Рука Эви легла ему на грудь, поверх гулко бьющегося сердца, играя с обручальным кольцом, подвешенным на цепочке.

– Сними его с меня, – пробормотал он, отвернувшись. – Эта чертова штука действует мне на нервы. Все время мешает.

– Чему мешает? – прошептала Эви, глядя на его профиль.

От нее пахло чем-то чистым и женским, и Себастьян слегка отодвинулся, остро ощущая ее близость.

– Просто сними его с меня и положи на комод, – буркнул он, прерывисто выдохнув.

Пропустив мимо ушей его слова, Эви присела на краешек постели и склонилась над ним, так что концы ее распущенных волос коснулись его груди.

– А я неплохо тебя побрила, – заметила она, явно довольная собой. – Может, пропустила пару местечек, зато ни разу не порезала. Правда, мне здорово помогло, что ты не шевелился.

– Я был слишком напуган, чтобы пошевелиться, – отозвался он, заставив ее хихикнуть.

Себастьян повернул голову и посмотрел в ее смеющиеся глаза, огромные и невероятно голубые.

– Почему ты так часто звонишь в колокольчик? – прошептала Эви. – Тебе одиноко?

– Мне никогда не бывает одиноко, – отрезал он с холодной убежденностью. К его раздражению, Эви не отшатнулась и даже не перестала улыбаться, только улыбка стала насмешливой.

– В таком случае, может, мне уйти? – поинтересовалась она.

Себастьян почувствовал, как внутри его разгорается предательский жар, распространяясь повсюду.