Дьявол зимой

И тот факт, что он прикован к постели, пока Буллард свободно рыщет по Лондону, сводил его с ума. Его ничуть не успокоили заверения полицейского инспектора, что для поиска злоумышленника делается все необходимое. Вызвав к себе Кэма, он распорядился нанять несколько частных сыщиков, служивших ранее на Боу-стрит, чтобы ускорить расследование. И поскольку это было единственное, что он мог сделать на данном этапе, Себастьяну ничего не оставалось, кроме как беситься от вынужденного бездействия.

Через пять дней после окончания лихорадки Эви распорядилась, чтобы в комнату принесли ванну.

Пока Себастьян отмокал в горячей воде, Эви побрила его и помогла вымыть голову. Чистый и насухо вытертый, он вернулся в постель, застеленную свежими простынями, и позволил Эви перевязать его рану. Пулевое отверстие заживало так быстро, что они отказались от примочек, ограничиваясь перевязками, чтобы содержать рану в чистоте. Хотя ранение еще давало о себе знать, откликаясь тупой болью на резкие движения, Себастьян не сомневался, что через пару дней сможет вернуться к привычной жизни. Не считая, конечно, его любимого занятия, которое из-за его идиотской договоренности с Эви по-прежнему оставалось под запретом.

Платье Эви промокло во время купания, и она вышла, чтобы переодеться. Из чистой вредности Себастьян позвонил в серебряный колокольчик, оставленный у кровати, через пару минут после ее ухода.

Эви поспешно вернулась, одетая в халат.

– Что случилось? – спросила она с беспокойством.

– Ничего.

– Что-нибудь с твоей раной? Болит?"

"– Нет.

На лице Эви отразилось облегчение. Подойдя к постели, она забрала колокольчик из рук Себастьяна и вернула его на ночной столик.

– Знаешь, – задушевно произнесла она, – я ведь могу и забрать у тебя колокольчик, чтобы ты не звонил без всякого повода.

– Я позвонил, потому что ты мне нужна, – натянуто отозвался он.

– Зачем? – поинтересовалась она терпеливым тоном.

– Затем, чтобы раздвинуть шторы.

– И нельзя было подождать?

– Здесь слишком темно.

Мне нужен свет.

Эви подошла к окну и раздвинула бархатные шторы, впустив в комнату бледный зимний свет. С распущенными рыжими локонами, свисавшими почти до талии, она напоминала Мадонну с картины Тициана.

– Что-нибудь еще?

– У меня в стакане что-то плавает.

Прошлепав босыми ногами к постели, Эви взяла с ночного столика стакан с водой и поднесла его к глазам.

– По-моему, здесь ничего нет.

– Есть, – раздраженно отозвался Себастьян.