Дьявол зимой

– Сколько раз ты говорил мне, что любовь – всего лишь иллюзия, которой утешают себя мужчины, чтобы примириться с неизбежностью брака?

– Я ошибался, – отрезал Уэстклифф. – Но почему это тебя так бесит?

– Меня? Ничуть... – Себастьян осекся и взглянул на Эви, осознав вдруг, что они словно поменялись ролями.

Она, робкая тихоня, выглядела спокойной и безмятежной, а он, всегда гордившийся своим хладнокровием и самообладанием, превратился в истеричного идиота. И все это в присутствии Уэстклиффа, наблюдавшего за ними с острым интересом.

– Что нужно сделать, чтобы ты убралась отсюда? – резко спросил он, повернувшись к Эви. – Можешь отправляться с Уэстклиффом, если не хочешь переезжать в мой дом. Мне все равно, лишь бы тебя здесь больше не видеть.

Глаза Эви расширились, и она вздрогнула, как от удара. Глядя, как она пытается сохранить спокойствие, Себастьян едва сдержался, чтобы не упасть перед ней на колени и молить о прощении. Однако не двинулся с места, когда она повернулась и направилась к двери.

– Эви, – пробормотал он.

Она даже не взглянула на него и, расправив плечи, вышла из комнаты.

Себастьян проводил ее взглядом, до боли стиснув кулаки. Затем заставил себя взглянуть на Уэстклиффа. Старый друг смотрел на него не с ненавистью, а скорее с невольным сочувствием.

– Это не совсем то, что я рассчитывал обнаружить, – тихо заметил Уэстклифф. – Ты не похож на себя, Себастьян.

Прошли годы с тех пор, как Уэстклифф обращался к нему по имени. Мужчины, даже родственники и близкие друзья, обычно называли друг друга, используя фамилии или титулы.

– Пошел к дьяволу, – огрызнулся Себастьян. – Если ты явился сюда, чтобы читать мне нотации, то ты опоздал почти на месяц.

– Таково было мое намерение, – признал Уэстклифф. – Но теперь я решил остаться и опрокинуть стаканчик бренди, пока ты расскажешь мне, что, во имя Господа, ты делаешь. Для начала можешь объяснить, зачем ты взвалил на себя управление игорным клубом.

Трудно было выбрать более неподходящее время для того, чтобы сидеть и праздно болтать, чем сегодняшний вечер, когда клуб буквально ломился от народа, но Себастьяну вдруг стало наплевать.

– Ладно, можно и поговорить, – проворчал он. – Побудь здесь. Я сейчас вернусь.