Дядя самых честных правил 8

Корабли записаны на ваше имя и дожидаются вас в порту Кронштадта.

У меня даже в горле запершило от такой новости. Сдержав кашель, я переспросил:

— На моё имя?

— Софья Алексеевна и Николай Алексеевич просят принять этот скромный подарок. Они надеются, что корабли будут вам полезны для отправки людей в Алеутское княжество и исследования берегов ваших владений.

Глава 23

Компания

Подарки — это всегда хорошо, но подарок, сделанный вовремя, ценней во сто крат. Я уже думал о кораблях, а Лаврентий Палыч даже узнал по своим каналам цену на них.

Так что я представлял ценность подарка Голицыных: постройка нового фрегата на европейских верфях стоит в серебряных рублях от пятидесяти до семидесяти тысяч. А найм команды, припасы и все прочие траты тянут ещё тысяч на пять. Смело можно сказать, что Софья с Николаем не поскупились, желая сделать мне приятное. Так что в ответном письме я от всей души рассыпался в благодарностях, заверениях в искренней дружбе и обещал помочь, если в этом будет нужда.

С Третьяковым я тоже переговорил, но чуть-чуть на другую тему.

Раз уж он разбирается в кораблях, не смог бы он подыскать ещё несколько фрегатов для меня? Пока эфирная дорога на Дальний Восток будет строиться, мне понадобится свой маленький флот, чтобы доставлять людей в Алеутское княжество.

Купец не стал отказываться от предложения, запросив вполне разумные комиссионные за работу. С экипажами он тоже обещал подсобить, ссылаясь на свои знакомства и связи Голицыных в Адмиралтейств-коллегии.

Естественно, полагаться на Третьякова без проверки я не собирался.

Так что в Петербург вместе с ним поехал Камбов. Нет, опричник не был морским волком, но утверждал, что у него есть друзья, кто поможет оценить уже имеющиеся и предложенные к покупке корабли. Я не сомневался, что всё будет сделано как надо — самому же Камбову и плыть со своими людьми на этих кораблях.

* * *Едва Третьяков с Камбовым уехали, пришло время и мне с домашними отправляться в Муром на осенний дворянский бал. Разместились мы, как всегда, в особняке Марьи Алексевны: княгиня считала, что раз она живёт в Злобино, то и я должен без зазрения совести пользоваться её муромским жилищем.

И хоть мне не нравилось каждый раз вводить её в траты, спорить с Марьей Алексевной было опасно — с неё станется просто подарить мне этот особняк.

Пока княгиня с девушками занималась последними приготовлениями, у меня возникло неотложное дело. Демидов тоже прибыл в Муром и прислал записку с предложением срочно встретиться.