Череп под кожей

Я могу остаться в Мелхерсте и окончить школу, а потом пойти в Королевский колледж или академию, если поступлю.

– И когда он это сказал?

– Когда пришел ко мне в комнату, после того как нашли Клариссу.

Удивительно быстрое решение, подумала Корделия, при таких обстоятельствах. Она полагала, сэр Джордж будет переживать о другом, а не о карьере Саймона. Должно быть, юноша разгадал ее мысли. Он поднял глаза и быстро сказал:

– Я спросил его, что теперь со мной будет, а он ответил: волноваться не стоит. Ничего не изменится, и я смогу вернуться в школу, а потом поступить в Королевский колледж.

Не настолько шокирован, судя по всему, раз в первую очередь забеспокоился о собственной персоне. Тут она напомнила себе, что критика – удел недостойных, и попыталась выкинуть эти мысли из головы. В конце концов, это была естественная детская реакция на трагедию. «Что будет со мной? Как это повлияет на мою жизнь?» Разве не это волновало каждого? Он по крайней мере честно в этом признался.

– Я рада, если вы действительно этого хотите, – сказала Корделия.

– Хочу. Думаю, что и она этого хотела. Я не стал бы заниматься тем, чего она не одобряла.

– Нельзя жить, руководствуясь такими принципами. Вам придется принимать собственные решения. Она не стала бы делать это за вас, будь она жива. Глупо рассчитывать, что она поможет вам теперь, когда умерла.

– Но это ее деньги.

– Наверное, теперь это будут деньги сэра Джорджа.

"Глядя, как он жадно всматривается в ее глаза, Корделия почувствовала, что разочаровала его: он ждал от нее сочувствия, одобрения его намерения брать от жизни то, что хочет, не испытывая чувства вины. Но разве не этого жаждал каждый? Отчасти ей хотелось удовлетворить эту его потребность, но в то же время она испытывала соблазн сказать: «Вы уже и так взяли слишком много. Почему же теперь сомневаетесь, взять ли еще?» – но вместо этого она произнесла:

– Полагаю, если желание успокоить свою совесть в вопросе о деньгах для вас важнее, чем мечта стать профессиональным пианистом, лучше бросить все прямо сейчас.

Вдруг его лицо приняло покорное выражение.

– Я не настолько хорош, вы же знаете. И ей это было известно. Она не была музыкантом, но все понимала. Кларисса издали могла распознать неудачника.

– О, это уже совсем другой вопрос, достаточно ли вы хороши.