Череп под кожей

Он явно предан Горринджу.

Айво спросил:

– Что с ним случилось? Я имею в виду вашего друга.

– Он умер, упав в свой собственный бассейн. Туда, где было неглубоко. Разумеется, в тот момент он был пьян.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем вернулись Эмброуз и Саймон. Корделия удивилась бледности юноши. Только лишь участие в обезвреживании пьяного мужчины не могло настолько его ужаснуть. Эмброуз сказал:

– Мы уложили его спать. Надеюсь, он успокоился. Приношу свои извинения за этот выпад. Я и не представлял, что Мунтер способен на столь зрелищное представление.

Кто-нибудь может передать мне корзину с фруктами?

После ужина все собрались в гостиной. Миссис Мунтер так и не появилась, и они сами наливали кофе из стеклянного кофейника, стоявшего на буфете. На небе сияла полная луна, и весь горизонт заволокло серебристой дымкой, а несколько звезд в вышине пронзили черно-синее полотно ночного неба. На море бушевал шторм. Было слышно, как буруны разбиваются о каменную пристань, а вдалеке шепчут волны, с шипением лаская галечный пляж.

Единственным лишним звуком были приглушенные шаги. Здесь, в тишине, подумала Корделия, легко поверить в то, что ничто не имеет значения: ни жизнь, ни смерть, ни насилие, ни боль. Вид месива из плоти и запекшейся крови, которое когда-то было лицом Клариссы, казалось, вечно будет стоять у нее перед глазами. Но теперь этот образ стал нереальным, словно из другого измерения. Это ощущение было настолько сильным, что ей приходилось вновь и вновь повторять себе, зачем она здесь и что ей предстоит сделать. Выйдя из транса, она услышала голос Эмброуза. Он обращался к Саймону:

– Можете поиграть на фортепиано, если хотите. Думаю, полчаса музыки не оскорбят чьих-либо чувств. Только выберите нечто среднее между попурри для мюзик-холла и «Похоронным маршем» из «Саула».

Не ответив, Саймон направился к инструменту. Корделия последовала за ним, наблюдая, как он садится, склонив голову, и молча разглядывает клавиши. Потом он вдруг ссутулился, опустил руки и принялся играть тихо, но уверенно, и она узнала медленные ритмы Бетховена из концерта «Император».

Эмброуз крикнул с террасы:

– Банально, зато подходит.

Он играл хорошо. Звуки, казалось, заполняли все пространство. Корделия подумала: любопытно, что он играет намного лучше теперь, когда Кларисса мертва. Когда он закончил пассаж, она поинтересовалась:

– Что теперь будет с вашим занятием музыкой?

– Сэр Джордж сказал, чтобы я не беспокоился.