Банда Кольки-куна

 — Зот, морячок наш, после Кронштадта так и потерялся. А Ваня Бубнов в Москве в плен попал, в Замоскворечье где-то. Семеновцы тогда еще не подоспели, и Бубнов уцелел. Так бы светил ему военно-полевой суд. Но нашлись добрые люди, адвокаты называются, и отоврали Ваню от казни.

— Отоврали? — удивился сыщик, но быстро сообразил: — Свидетелей ложных нашли?

— Ага. И бумажки подделали. Будто он на полдня раньше попался, чем военное положение ввели. Потом Ваня убежал. Я встретил его в конце августа на дебардакере Финляндского вокзала.

— Где-где?

— На дебардакере.

— Хм. Пусть так. Значит, Бубнов в Петербурге или наведывается сюда.

— Ага, — опять кивнул Чистяков. — Колька-кун меня про Ваню спрашивал. Не знаю ли я, как его найти. Нужен, мол. Я и сообщи, где его видал.

Лыков подумал и заявил:

— Можно попробовать.

— Чего?

— Поискать рыжего в поездах на Финляндию. Возможно, ему понравилась моя идея. Помнишь, что я сказал, когда вас туда отвез? Там спокойно, а столица близко. Поселиться где-нибудь в Куоккале, и можно полиции не бояться.

— Алексей Николаевич, а что нам даст, что мы Бубнова найдем? Только в тюрьму его опять засадим. Нехорошо как-то. Эх, зря я сболтнул!

— Бубнова ищет Колька-кун. И найдет по твоей подсказке. А может, уже нашел. Выследим рыжего — выйдем на атамана. Понял?

Калека лишь покачал головой:

— Ай-я-яй… Продал я Ваню с потрохами… Дурак сухорукий…

В конце концов Алексей Николаевич пообещал «японцу» оставить Бубнова на свободе.

Филер телефонировал коллежскому советнику из участка. Сухорукий высмотрел среди приезжих чернявого мужчину, подошел к нему, и они о чем-то поговорили. А потом поехали в Нобелевский народный дом.