Банда Кольки-куна

На словах Филиппов передал, что агентурное сообщение было скупым. Будто бы из Екатеринбурга приехали три человека с оружием, и не уголовные, а серединка на половинку. Тертые и злые, в любой момент готовые выстрелить. Главный — Колька-кун, имена двух других неизвестны. Где проживают, тоже неизвестно. Ищи-свищи…

Лыков рассказал помощнику про сожженного заживо фельдфебеля Быдреева. Сергей был поражен: такой азиатской жестокости он прежде не встречал.

— А точно Быдреев заколол тогда есаула? — спросил он. — Вы проверяли?

— Зачем? Что это меняет?

Сыщики взялись за дело.

Между тем налетчики ограбили ломбард в Бабурином переулке и на следующий же день — почтово-телеграфную контору в Большой Кушелевке. При этом они убили почтаря и случайного прохожего. Алексей Николаевич бесился, но следа взять не мог.

Утром в приемную департамента явился человек с изувеченной рукой и попросил провести его к полковнику Лыкову. Курьер известил об этом коллежского советника. Тот спустился в вестибюль и увидел «японца» Чистякова.

— Михаил! Ты как тут оказался?

— Здравия желаю, Алексей Николаевич. Поговорить бы надо.

— Пойдем.

Они уселись в кабинете сыщика, и хозяин спросил:

— Миша, а ты не в розыске? Последнее, что я о тебе слышал, это про санитарную дружину на Пресне.

— Так точно, Алексей Николаевич.

— За отсутствием состава преступления?

— Ага. Я же только раненым помогал. И то с одной-то рукой не больно поможешь.

— Выходит, ты сейчас живешь легально, под своим именем?

— Ага.

— Чем занят? Пенсия тебе какая-нибудь за увечье полагается?

— Как раз хлопочу, хожу в Военное министерство и в Александровский комитет о раненых.

— Содействие нужно?

Чистяков понурился:

— Бог с ним, с содействием.

— Говори.

— Колька-кун мне тут встретился…

— Где? Когда? — сыщик чуть не вцепился в «японца».

— В Строгановском саду, второго дня.

— А ты знаешь, что он натворил?

— Знаю, Алексей Николаевич, потому и пришел. Фельдфебеля он спалил живьем, который будто бы Ивана Сажина штыком заколол.

— Верно, — удивился сыщик. — А ты как узнал? В газетах об этом случае писать запретили.

— Колька сам мне рассказал, хвалился.