Амалия. Книги 1-5

 – Что за кухарка была у вас в доме?

Оказалось, что кухарка хорошая. Фамилия ее Саввина, и рекомендации она представила великолепные. Только вот бумаги оказались поддельные, потому что Аделаида Станиславовна сразу же послала Казимира на поиски беглянки, и тот, вернувшись, сообщил, что в названных домах никто никакую Саввину не знает и в глаза не видел. Больше всего Даша убивалась, что все случилось из-за нее – после смерти Николая у девушки все валилось из рук, и добрая Аделаида Станиславовна взяла в дом кухарку со стороны.

– Полно, Даша, – успокоил горничную Александр, открывая ящик стола, – вы ни в чем невиноваты.

Однако, сопоставив в уме кое-какие факты, он сразу же сообразил, почему пресловутые монашки так легко сумели проникнуть в квартиру и, главное, добрались до тайника в кукле. Конечно, у них был наводчик внутри дома – эта самая кухарка, которая все узнала и передала им. Вчера она подсыпала яд Амалии и, судя по всему, решила, что настало время ей исчезнуть. «И мы наверняка никогда ее не найдем». Барон стиснул челюсти.

Затем вынул из ящика бархатную коробку, аккуратно завернул ее в бумагу, чтобы не привлекать внимания, а из другого ящика достал револьвер и сунул его в карман.

– Даша, идемте!

Едва оказавшись на улице, молодой человек понял, что им придется нелегко, потому что особняк князя Мещерского находился недалеко от Семеновской площади, на которой должна была состояться казнь, и уже в этот час все подъезды и подходы к площади оказались забиты толпами народа. Взять извозчика тоже не представлялось возможным, потому что улицы перегородили.

Кое-как барон с Дашей добрались до Кабинетской улицы, но там стояло оцепление из жандармов, которые никого не пропускали. Ругаясь про себя на чем свет стоит, Александр в сопровождении Даши вернулся на Николаевскую улицу – и тут он их увидел.

Это были две скрипучие телеги с высоченными помостами метра четыре высотой, которые на официальном языке высокопарно именовались «позорными колесницами». Каждую телегу волокли две лошади унылого арестантского вида, словно их тоже поставили сюда отбывать наказание.

На первой телеге, надежно пристегнутые со всех сторон ремнями, спиной к кучеру сидели двое осужденных, на второй – трое. На мужчинах были черные арестантские шинели и черные шапки, на блондинке – платье в мелкую полоску, черная шляпа наподобие капора и черный армяк. У каждого на груди висела черная доска с жирно выведенным белыми буквами словом «цареубийца». Мужчины были бледны, юноша тихо всхлипывал.