Амалия. Книги 1-5

То, что могу, я делаю, но от меня зависит не столь уж много. Впрочем, один из вас на эшафот не пойдет, так что ваши упреки бессмысленны.

– Один из нас? – пробормотал бородач. – Студент и крестьянин подавали прошения о помиловании, но их отклонили!

– Хозяйка квартиры, – веско сказал гость. – Женщина находится в положении. Поэтому остается в тюрьме, и ее не повесят. Что же до вас пятерых, то вам нечего бояться. Вы взойдете на эшафот, на вас наденут веревки и в самый последний момент прочитают указ о помиловании.

Просто там, – посетитель указал глазами на потолок, намекая на высшие сферы, – считают, что это выглядит куда эффектнее, чем помилование без угрозы казни. Дальнейшее будет зависеть только от вас. Конечно, легкой жизни я не обещаю, но тюрьма или даже двадцать лет каторги все равно лучше, чем смерть, а побеги случаются не так уж редко.

– Понимаю, – пробормотал бородач. Нахмурив брови, он машинально продолжал курить и остановился только тогда, когда сигарета догорела и обожгла ему пальцы.

– Впредь, кстати, – заметил гость, – попрошу вас и ваших сообщников не разбрасывать сторублевые купюры где попало. О них даже на суде упоминали, и если бы на данный факт обратили должное внимание, задались бы вопросом, откуда у нищих революционеров такие деньги и почему достаются им с такой легкостью, что сторублевки бросают на виду у всех…

– Хорошо-хорошо, – пробормотал пристыженный бородач, – я понял. Обещаю, впредь мы будем аккуратнее обращаться с вашими деньгами.

 – Он улыбнулся. – А воздушный корабль?

– Какой еще корабль?

– Наш изобретатель только о нем и говорит. Все уши нам прожужжал, – пояснил бородач. – Он улыбался, его глаза блестели, и сейчас было видно, что в этом человеке скрывается недюжинное обаяние. Должно быть, потому его сообщники и пошли за ним с легкостью, хоть и понимали, что могут погибнуть. – Он уже представил властям бумаги по своему изобретению. Вы не представляете, но он мечтает трудиться на славу России.

По его словам, за воздушными полетами большое будущее.

«И за строительством воздушных замков тоже», – помыслил про себя гость. Однако вслух этого не сказал.

– Только не успел закончить все необходимые расчеты, – продолжал бородач. – Конечно, после помилования сможет и в тюрьме завершить свой корабль, но меня беспокоит, обратят ли власти внимание на проект человека… выражаясь вашим отвратительным языком, замаранного. – Глаза его потемнели.