All Flesh is Grass

— Этот человек должен нам сообщить какие-то сведения,  — сказал он наконец.  — Так отчего бы нам тут же, на месте, его не выслушать?

“Yes, by all means,” said Newcombe. “Let's hear what he has to say. I must say, Senator...”

“Yes,” the senator said, rather hastily. “I'll stipulate that it is somewhat unusual. This is the first time I have ever attended a hearing out in the open, but...”

“It was the only way,” said the general, “that seemed feasible.”

— Да-да,  — поспешно прервал Гиббс,  — я понимаю, обстановка не совсем обычная.

— По-видимому, другого выхода у нас нет,  — заметил генерал.

“It's a longish story,” I warned them. “And some of it may appear unbelievable.”

“So is this,” said the senator. “This, what do you call it, barrier.”

— Ну, разумеется,  — сказал Ньюком.  — Послушаем, что он скажет. Но знаете ли, сенатор...

— Это довольно долгая история,  — предупредил я.  — И кое-что может показаться невероятным.

— Так ведь и это невероятно,  — сказал сенатор Гиббс.

“And,” said Davenport, “you seem to be the only man who has any information.”

“Therefore,” said the senator, “let us proceed forthwith. “

So, for the second time, I told my story. I took my time and told it carefully, trying to cover everything I'd seen. They did not interrupt me. A couple of times I stopped to let them ask some questions, but the first time Davenport simply signalled that I should go on and the second time all four of them just waited until I did continue.

— И, как видно, вы  — единственный человек, которому что-то известно,  — прибавил Дэйвенпорт.

— Итак, приступим,  — заключил сенатор Гиббс."

"И я стал рассказывать свою повесть во второй раз. Я не торопился, говорил обстоятельно обо всем, что видел, стараясь не упустить ни одной мелочи. Меня не прерывали. Раза два я умолкал на минуту  — может, о чем-нибудь спросят?  — но в первый раз Дэйвенпорт просто кивнул: продолжай, мол, а потом все четверо только молча ждали, чтобы я опять заговорил.

It was an unnerving business worse than being interrupted. I talked into a silence and I tried to read their faces, tried to get some clues as to how much of it they might be accepting.

But there was no sign from them, no faintest flicker of expression on their faces. I began to feel a little silly over what I was telling them.

I finished finally and leaned back in my chair.