All Flesh is Grass

Теперь, когда рядом замаячил другой мир  — даже если его обитатели решат не вторгаться к нам или мы сами найдем способ преградить им путь,  — нашу жизнь опять наводнят упыри, ведьмы и домовые. По вечерам у камелька мы пойдем судить и рядить о другом, потустороннем мире, станем из кожи вон лезть, лишь бы как-то обосновать страх перед тем неведомым, что будет нам чудится в его таинственных и грозных далях, и из этих наших рассуждений родятся ужасы, превосходящие все, что может таиться во всех чужих мирах. И, как некогда в старину, мы станем бояться темноты, всего, что лежит вне светлого круга, отброшенного нашим малым огоньком.

There were more people in the Street; they kept coming all the time. There was Pappy Andrews, cracking his cane upon the sidewalk, and Grandma Jones, with her sunbonnet socked upon her head, and Charley Hutton, who owned the Happy Hollow tavern. Bill Donovan, the garbage man, was in the front ranks of the crowd, but I didn't see his wife, and I wondered if Myrt and Jake had come to get the kids.

And just as big and mouthy as if he'd lived in Millville all his life and known these folks from babyhood, was Gabe Thomas, the trucker who, after me, had been the first man to find out about the barrier.

Someone stirred beside me and I saw that it was Nancy. I knew now that she had been standing there for some little time.

Толпа на улице прибывала, подходили еще и еще люди. Вот стучит костылем по тротуару дядюшка Эндрюс, вот мамаша Джоунс в своем дурацком капоре и Чарли Хаттон  — хозяин «Веселой берлоги».

Тут же, в передних рядах, и мусорщик Билл Доневен, а жены его не видно... интересно, приехали ли Мирт с Клейком за их детьми? А вот и Гейб Томас, шофер грузовика, тот самый, что первый после меня наткнулся на невидимый барьер; он такой горластый и неугомонный, будто весь свой век прожил в Милвилле и всех и каждого тут знает с пеленок.

Кто-то шевельнулся возле меня: Нэнси. Видно, она еще раньше подошла и стала рядом.

“Look at them,” I said.

“It's a holiday for them. Any minute now the parade will be along.”

“They're just ordinary people,” Nancy said. “You can't expect too much of them. Brad, I'm afraid you do expect too much of them. You even expected that the men who were here would take what you told them at face value, immediately and unquestioningly.”

“Your father did,” I said.

— Ты только погляди на них,  — сказал я.  — Нашли развлечение. Прямо цирк, сейчас начнется парад-алле.