All Flesh is Grass

And, I wondered wildly, what could their purpose be?

Even here, I thought—even here they reach out for us. Even here they play their tricks on us and lay their traps for us. And they could do anything they wanted, I supposed, for if they did not own, at least they manipulated this corner of the Earth entrapped beneath the dome.

I put out a hand and felt along a branch and the branch had soft-swelling buds all along its length. Springtime buds, that in a day or so would be breaking into leaf. Springtime buds in the depth of summer!"

"Сижу на корточках, смотрю, а внутри медленно холодеет: объяснение может быть только одно  — эти кустики и есть цветы, каким-то образом те Цветы, жители другого мира, превратили мои здешние цветы в эти кустики.

Значит, даже и здесь, у нас дома, они нас могут настичь. Даже здесь они вольны разыгрывать с нами свои шуточки и расставлять нам ловушки. Что им вздумается, то и сделают: они накрыли этот уголок нашей Земли куполом времени  — и хоть они еще не вполне здесь хозяева, но уже вмешиваются в нашу жизнь.

Ощупываю одну ветку  — на ней по всей длине набухли мягкие почки. Весенние почки, еще день-другой, и они лопнут, и проклюнется молодой лист. Весенние почки в разгар лета!

I had believed in them, I thought. In that little space of time toward the very end, when Tupper had ceased his talking and had dozed before the fire and there had been something on the hillside that had spoken to me and had walked me home, I had believed in them.

Had there been something on that hillside? Had something walked with me? I sweated, thinking of it.

I felt the bulk of the wrapped time contraption underneath my arm, and that, I realized, was a talisman of the actuality of that other world. With that, I must believe.

Но ведь я в них поверил. В те немногие последние минуты, когда Таппер умолк и задремал у костра, а на склоне холма появилось Нечто и поговорило со мною и проводило меня домой,  — в те минуты я в них поверил.

Да полно, было ли там что-то на холме? Провожало ли оно меня?  — спрашиваю себя теперь, обливаясь холодным потом.

Под мышкой у меня все еще осторожно прижат завернутый в куртку шар  — «машинка времени»: вот он, талисман, ощутимое доказательство, что тот, другой мир не примерещился мне, а и вправду существует. Значит, надо верить.

They had told me, I remembered, that I'd get my money back—they had guaranteed it. And here I was, back home again, without my fifteen hundred.