All Flesh is Grass

I came up to where the Presence waited and I could not see it, but I knew that it had fallen into step with me and was walking there beside me.

“I am not afraid of you,” I told it.

Я наклонился, осторожно завернул шар из линз в куртку, зажал сверток под мышкой и двинулся вверх по косогору. Я знал: Оно там, наверху, Оно ждет... и меня пробирала дрожь. Может, и от страха, но чувство было какое-то другое, на страх ничуть не похожее.

Я поднялся туда, где ждало Оно,  — и ничего не разглядел, но я знал, что Оно идет рядом со мною, бок о бок.

— Я тебя не боюсь,  — сказал я."

"It didn't say a word. It just kept walking with me. We went across the ridge and down the slope into the dip where in another world the greenhouse and garden were.

A little to your left, said the thing that walked the night with me, and then go straight ahead.

I turned a little to my left and then went straight ahead.

A few more feet, it said.

Оно не ответило. Просто шло рядом. Мы перевалили через вершину холма и стали спускаться в ложбину  — ту самую, где в другом мире находились цветник и теплицы.

«Чуть левее,  — без слов сказало То, что шло в ночи рядом со мною,  — а потом прямо.»

Я подался чуть левее, потом пошел прямо.

«Еще несколько шагов»,  — сказало Оно.

I stopped and turned my head to face it and there was nothing there. If there had been anything, it was gone from there.

The moon was a golden gargoyle in the west. The world was lone and empty; the silvered slope had a hungry look. The blue-black sky was filled with many little eyes with a hard sharp glitter to them, a predatory glitter and the remoteness of uncaring.

Я остановился, оглянулся в надежде его увидеть... ничего! Если секундой раньше позади что-то было, оно уже исчезло.

На западе разинула золоченую пасть луна. В мире пустынно и одиноко; серебряный склон словно тоскует о чем-то. Иссиня-черное небо смотрит мириадами крохотных колючих глаз, они жестко, холодно поблескивают каким-то хищным блеском  — чужие, равнодушные.

Beyond the ridge a man of my own race drowsed beside a dying campfire, and it was all right for him, for he had a talent that I did not have, that I knew now I did not have—the talent for reaching out to grasp an alien hand (or paw or claw or pad) and being able in his twisted mind to translate that alien touch into a commonplace.

I shuddered at the gargoyle moon and took two steps forward and walked out of that hungry world straight into my garden.