All Flesh is Grass

Двумя сучьями он сдвинул глиняный горшок с пылающих угольев в сторонку.

— Помидоры,  — сказал он.  — Любишь помидоры?

I nodded that I did and he squatted down beside the fire to watch the supper better.

“They don't tell nothing but the truth,” be said, going back to the question I had asked. “They couldn't tell nothing but the truth. That's the way they're made. They got all this truth wrapped up in them and that's what they live by. And they don't need to tell nothing but the truth.

Я кивнул; он опустился на корточки у огня, чтоб лучше следить за своей стряпней.

— Они всегда говорят правду,  — вновь начал Таппер.  — Они и не могут врать. Так уж они устроены. У них вся правда внутри. Они ею живут. Им и ни к чему говорить неправду. Ведь люди почему врут? Боятся, вдруг им кто сделает больно, плохо, а тут никого плохого нет, Цветам никто зла не сделает.

He lifted his face to stare at me, daring me to disagree with him.

“I didn't say they lied,” I told him. “I never for a moment questioned anything they said. By this truth they're wrapped up in, you mean their knowledge, don't you?”

“I guess that's what I mean. They know a lot of things no one back in Millville knows.”

Он задрал голову и уставился на меня с вызовом  — дескать, попробуй, поспори.

— Я и не говорил, что они врут,  — сказал я.

— Да, наверно. Они много-много всего знают, в Милвилле никто такого не знает.

I let it go at that. Millville was Tupper's former world. By saying Millville, he meant the human world.

Tupper was off on his finger-counting routine once again. I watched him as he squatted there, so happy and content, in a world where he had nothing, but was happy and content.

Я не стал возражать. Милвилл  — это прошлое Таппера. В его устах Милвилл означает человечество.

А он опять принялся пересчитывать пальцы. Сидит на корточках, такой счастливый, довольный, в этом мире у него совсем ничего нет  — но все равно он счастлив и доволен.

I wondered once again at his strange ability to communicate with the Flowers, to know them so well and so intimately that he could speak for them.