All Flesh is Grass

For it had ploughed the ground, had ploughed and harrowed it and prepared it for the seed, and then there'd been the sowing, and everything was over.

The wind stopped and the last seed fell and we sat in a numbing silence, with all the sound and fury gone out of the world. In the place of sound and fury there was a chilling strangeness, as if someone or something had changed all natural law around, so that seed fell from the sky like rain and a wind blew out of nowhere.

Быть может, это покажется не слишком логичным, но меня осенило: да ведь барьеру вовсе незачем двигаться дальше! Он вспахал землю, взрыхлил, подготовил почву, и вот семена посеяны  — и все кончено!

Ураган стих, упало последнее зернышко; шума, свиста, неистовства как не бывало  — мы сидели, ошеломленные глубокой тишиной.

“Brad,” said Nancy, “I think I'm beginning to get scared.”

She reached out a hand and put it on my arm. Her fingers tightened, hanging onto me.

“It makes me mad,” she said, “I've never been scared, never my life. Never scared like this.”

— Брэд,  — сказала Нэнси,  — кажется, я начинаю трусить.

Она ухватилась за мой локоть. Пальцы ее судорожно сжались.

— Прямо зло берет,  — сказала она.  — Ведь я никогда ничего не боялась, никогда в жизни. А сейчас боюсь.

“It's all over now,” I said. “The storm is ended and the barrier has stopped moving. Everything's all right.”

“It's not like that at all,” she told me. “It's only just beginning.”

— Все прошло,  — сказал я.  — Буря кончилась, барьер больше не двигается. Все в порядке.

— Ну, нет,  — возразила Нэнси.  — Это еще только начало.

A man was running up the road toward us, but he was the only one in sight. All the other people who had been around the parked cars were no longer there.

По шоссе кто-то бежал к нам  — больше не видно было ни души. От толпы, что теснилась недавно у застрявших машин, не осталось и следа. Вероятно, когда налетел ураган и хлынул тот удивительный дождь, все они кинулись назад к Милвиллу в поисках укрытия.

The running man, I saw, was Ed Adler, and he was shouting something at us as he run.