All Flesh is Grass

They would run a ways and then stand in little groups and look behind them, at the writhing windrow, then would run a ways and stop to look again. Some of them didn't run at all, but just kept plodding up the road at a steady walk.

Я вылез из машины, обошел ее и двинулся вперед, пробираясь в железном лабиринте. Наконец затор остался позади, передо мною тянулось свободное от машин шоссе, а по нему все еще убегали люди... впрочем, нет, теперь они уже не мчались очертя голову. Пробегут немного, приостановятся, сбившись в кучу, и оглядываются на вспухающий, медлительный зеленый вал; еще побегут и снова постоят, озираясь.

It was not only people. There was something else, a strange fluttering in the air, a darting of dark bodies, a cloud of insects and of birds, retreating before this inexorable force that moved like a wraith across the surface of the land.

Отступали не только люди. Самый воздух дрожал и трепетал: мелькали темные тельца  — тучами неслись птицы и насекомые, устрашенные таинственной силой, что неотвратимо надвигалась по равнине.

The land was bare behind the barrier. There was nothing on it except two leafless trees. And they, I thought—they would be left behind. For they were lifeless things and for them the barrier had no meaning, for it was only life that the barrier rejected. Although, if Len Streeter had been right, then it was not all life, but a certain kind, or a certain size, or a certain condition of life.

А позади барьера оставалась пустыня. Обнаженная земля, на которой только и торчали два голых, иссохших дерева. Так и должно быть, подумалось мне, естественно, что они уцелели. Ведь они мертвые, для них этот барьер не существует, ибо он отбрасывает только все живое. Впрочем, если Лен Стритер прав, то барьер этот противостоит не всему живому, а лишь определенным формам жизни, быть может, живым существам каких-то определенных размеров или определенных видов.

But aside from the two dead trees, the ground lay bare.

There was no grass upon it, not a single weed, not a bush or tree. All that was green was gone."

"Но если не считать двух высохших деревьев, эта полоса земли обратилась в пустыню. Ни травинки, ни хотя бы крапивы или полыни, ни кустика, ни деревца. От всего, что здесь росло и зеленело, не осталось и следа.

I stepped off the roadbed onto the shoulder and knelt down and ran my fingers along the barren ground.