All Flesh is Grass

Пьянчужка Грант  — мой старинный друг, мы стали друзьями в тот далекий день, когда Грант, идучи ловить рыбу, прихватил с собой десятилетнего мальца и до вечера просидел с ним на берегу, без устали рассказывая всякие удивительные истории.

As I recalled it, standing in the kitchen, we had caught some fish, but the fish were not important. What had been important then, what was still important, was that a grown man had the sort of understanding to treat a ten-year-old as an equal human being. On that day, in those few hours of an afternoon, I had grown a lot.

"Помню, тогда нам и кое-какая рыба попалась, но рыба  — это было не главное. Важнее всего  — это важно и по сей день,  — что взрослый человек понимал десятилетнего мальчишку и держался с ним на равных. В тот день, в те несколько предвечерних часов, я разом вырос. Пока мы сидели на берегу реки, я был ничуть не меньше его  — такой же человек, а это случилось со мной впервые.

There was something that I had to do and yet I shrank from doing it—and still, I told myself, Stiffy might not mind. He had tried to tell me something and he had failed because he didn't have the strength. Certainly he would understand that if I used these keys to get into his shack, that I had not done it in a spirit of maliciousness, or of idle curiosity, but to try to attain that knowledge he had tried to share with me.

Да, надо кое-что сделать... очень мне это не во душе... но, может, Шкалик и не рассердится. Он ведь пытался мне что-то сказать и не сумел, не хватило сил. Уж, конечно, он поймет, что если я воспользуюсь ключами и заберусь в его лачугу, так не с каким-то злым умыслом и не из праздного любопытства: надо же хоть попытаться понять, о чем он старался меня предупредить.

No one had ever been in Stiffy's shack. He had built it through the years, out at the edge of town, beside a swamp in the corner of Jack Dickson's pasture, and he had built it out of lumber he had picked up and out of flattened tin cans and all manner of odd junk he had run across.

Еще никто никогда не переступал его порога.