All Flesh is Grass

He went straight up the middle of the road and he hit the barrier, but by this time he was roaring mad and he wasn't going to let it stop him, so he kept ploughing into it and he got a good deal farther than I had expected that he would. But finally it stopped him and he stood there for a moment, with his body braced ridiculously against a nothingness, leaning into it, and with his legs driving like well-oiled pistons in an attempt to drive himself ahead. In the stillness of the morning I could hear his shoes chuffing on the pavement.

Шагая по самой середине шоссе, он наткнулся на ту же невидимую преграду, но теперь он уже себя не помнил от бешенства и не собирался отступать  — он все рвался вперед, я никак не ждал, что он пройдет так далеко. Но в конце концов непонятная помеха все-таки остановила его, и секунду он стоял, нелепо наклонясь, упираясь всем телом в пустоту, и упрямо переступал ногами: как будто работали хорошо смазанные рычаги, тщетно силясь сдвинуть его еще хоть на шаг вперед. В утренней тишине громко шаркали по асфальту тяжелые башмаки.

Then the barrier let him have it. It snapped him back. It was as if a sudden wind had struck him and was blowing him down the road, tumbling as he rolled. He finally ended up jammed half underneath the front end of the cab."

"I ran over and grabbed him by the ankles and pulled him out and stood him on his feet. He was bleeding a little from where he'd rubbed along the pavement and his clothes were torn and dirty. But he wasn't angry any more; he was just plain scared.

А потом загадочный барьер задал ему жару. Его отшвырнуло прочь  — будто внезапным порывом ветра свалило с ног, и он покатился кувырком по шоссе. Наконец он влетел под задранный в небо нос своего же грузовика и там застрял.

Я подбежал к нему, выволок за ноги из-под машины и помог подняться. Он был весь в кровоточащих ссадинах  — ободрало асфальтом,  — одежда разорвана и перепачкана.

“But there's nothing there,” he said.

“There'll be other cars,” I said, “and you are across the road. Hadn't we ought to put out some flares or flags or something?”

That seemed to snap him out of it.

“Flags,” he said.

— Там же ничего нет!  — сказал он.

— Скоро день, пойдут машины, а ваша торчит на самом ходу,  — сказал я.